Графиня Суровая - Галина Дмитриевна Гончарова

Турки это оценили.

Громыхнул выстрел.

Медленно осел на песок Александр Васильевич.

Рана в шею была болезненной, кровавой… генерал потерял сознание. Случись такое у турок — дрогнули бы ряды! Разбежались бы, как миленькие!

Но казаков это только больше озлобило.

— Генерала убили!

— В штыки их, робя!!!

— … !!!

И казаки с такой злостью рванулись вперед, что откинули турок, заставили отшатнуться, отступить, а там уж и подмога подоспела.

Ударили картечью, в штыковую пошли…

Всех не убили, кто сбежал, кого в плен взяли, да и пес с ними!

Не прорвались никуда — хорошо. А что Суворов жив — вдвое лучше!

* * *

— Гриша, ну почему ты здесь сидишь?

Екатерина Васильевна Скавронская * надула губки, глядя на Светлейшего.

*- в девичестве Энгельгардт, на тот момент фаворитка Потемкина, ездила к нему под Очаков, прим. авт.

Не хотелось ей тут сидеть! Ни общества, ни развлечений, война — так и той нет! Сидят и друг на друга смотрят! Оттуда выстрелят, отсюда отметятся…

Потемкин посмотрел на любовницу, и решил все же ответить.

Катька глупа, как пробка, потому и не опасно ей объяснить, все равно ничего не поймет.

— Ты знаешь, что швед напал на нас с тыла?

Знала, конечно. Может быть… какой швед, когда швед? Глупа все же!

— Я думал, Балтийский флот на помощь Черноморскому придет, все же слабы мы еще тут, не выстоим против турок. А их ждать не приходится. Когда наш флот сцепится с турками, худо будет!

— Так вроде уже? Или я не поняла?

Потемкин кивнул.

Ну да, Ушаков молодец, конечно, но сейчас и ему не выстоять и флоту. Одно сражение победы не сделает, и турки не все свои силы выставили, и в следующий раз Ушакову командовать не дадут, а Войнович все корабли погубит.

Светлейшему позарез нужно было время.

— Это не сражение, это пока еще так… зубки попробовать. Всерьез мы их еще не отрастили.

— Как скажешь, Гришенька. Но мы ж вроде на суше, к чему тут флот?

— Пока он здесь, его нет где-то там. И наши корабли, моряки — их будет больше. Думаешь, мы эту крепость не могли весной взять? Могли! Но тогда б все затянулось, турки бы нам в море жизни не дали… а Балтийский флот покамест не придет. Сейчас мы стоим спокойно, а турки на нас силы тратят. А так бы наоборот вышло.

Катя помотала головой, но видно, ничего не поняла.

Да уж, это не Катенька, имя то же, а женщины совершенно разные!

Та — императрица. И она-то понимает, для чего и почему. И не ругается.

А эта только для одного и гожа. Этим и занялась, отвлекая Потемкина от тяжелых мыслей.

А и ничего.

Выдержат они, и осаду проведут по всем правилам, и со шведом разберутся, и флоту время дадут.

Потемкин нутром чувствовал, что мало выиграть битву, надо войну выиграть. А для того не обязательно бежать вперед со шпагой, иногда и обождать нужно.

Но…

Екатерина — ТА, настоящая, поняла, и не осудила. А эта и не поймет.

Остальное — рассудит история. *

*- есть такой анекдот: сейчас мы медленно, спустимся с горы — и все стадо наше. О напрасной спешке. Вот, ИМХО, так Потемкин и действовал. Но я не специалист. Прим. авт.

Глава 15

* * *

— Ваше величество, мне написали из Парижа.

Екатерина Вторая посмотрела на княгиню Дашкову.

Последнее время подруга ее раздражала. Они дружили, как могут дружить только две умные женщины, но… Катрин ее моложе на четырнадцать лет! И выглядит лучше!

И это, чисто по-женски злило Екатерину.

Может, ты и императрица, но корсет-то не сходится… и щеки обвисают, и милый друг Гришенька пишет не о том… она же не дура! Прекрасно понимает, кто ее на самом деле любил, а кто только ради золота, власти, титулов…

Катрин сейчас занимала должность директора Санкт-Петербургской Императорской академии, и на работе-то у нее все было хорошо. А вот дома…

Сын ее, Павел, недавно женился — ужас! На купеческой дочке!

Вообще незнатной! Скандал вышел ужасный!

Тут обеим Екатеринам не повезло, императрицу ее сын тоже не радовал. Внуки — дело другое…

— Что хорошего написали? Поди, опять о нас всякие гадости пишут.

— Не совсем… Государыня, дело очень серьезное. Можем мы наедине поговорить?

Екатерина даже насторожилась.

Да что ж такое?

— Хорошо.

* * *

В будуаре было сумрачно и пахло дорогими духами. Екатерина Вторая опустилась в кресло, кивнула бывшей подруге на кушетку.

— Садись, Катрин, и рассказывай.

— Государыня, я ведь во Франции долго жила, и друзья у меня там остались, и пишут мне частенько. И вот, недавно меня спросили — есть ли на Аляске золото.

— ЧТО⁈

Как-то про Аляску Екатерина Вторая не думала, не до того ей было! Какая-растакая Аляска, когда и турок, и швед, сволочь такая! Мало вы под Полтавой получили, раз унести смогли!

— Да, государыня. В Париже объявилась некая американская золотодобывающая компания «Аляска». И… они действительно вкладывают деньги в добычу золота.

— На Аляске? Но как это может быть?

— Государыня, у меня при себе карты. Вот, смотри…

Екатерина впилась глазами в лист бумаги перед ней. Действительно, карта, аккуратная и красивая.

— Это мой знакомый мне прислал. Так вот, они якобы плывут вот отсюда, — тонкий пальчик уперся в выступ на карте, вот сюда, потом идут пешком, и вот тут есть золото. Так-то… отсюда и правда легче добраться.

— Допустим, — сморщилась Екатерина.

Она вспомнила, откуда слышала это слово — Аляска, и совсем недавно.

Шелихов. Григорий Иванович.

Вот, он занимался освоением Аляски, правда, на свой лад, даже резню местных там устроил, что им закономерно не поправилось. Строил что-то, хотел ее дальше осваивать… денег просил.

Екатерина собиралась жестоко разнести наглеца.

Но… золото⁈

— Даже конкретные места показаны. И названия, — палец Катрин указывал места на карте.

— Но откуда? Мы ее даже исследовать еще не начали.

— Американцы — наглые. Могли и втихую…

В этом Екатерина не сомневалась. Наглые, неблагодарные, вообще бунтовщики… если она их и поддержала, так только чтобы Англии насолить. Но Америка ей не нравилась.

А тут — такое⁈

— Могли. А что еще пишут?

— У них же вот эта война за независимость, потому они сами