Позывной "Аббадон" - Екатерина Воробьева

- Повторит. - тихо попросил он.

- НЕТ! - крикнула она, но глаз не поднимала, не находила в себе мужества посмотреть ему в глаза. А если посмотрит, то он сразу поймет, что она врет - Я не могу выйти за тебя замуж. Я выхожу за другого.

Повисла гробовая тишина, напряженная настолько, что хлестала как кнутами по воспаленной коже, рвала плоть до мяса, вызывая адскую, нестерпимую боль у обоих.

Душа Джин металась из стороны в сторону, молила взять свои слова обратно и сказать то, о чем на самом деле думала и мечтала. Но Джин упорно молчала.

- Кажется я понимаю.

Звук захлопывающейся коробочки разрезал глухую тишину, как удар грома.

- Не достоин, так?

От его тихого презрительного тона Джин неосознанно задрала подбородок и посмотрела ему в глаза. И сердце завыло новой болью. В любимых и нежных карих глазах было столько разочарования, боли, осуждения и даже презрения.

Пусть. Так будет только лучше и проще. Пусть ненавидит.

- Кто я такой? Всего лишь безродный снайпер, солдафон из какого-то там другого мира. Челядь. Простак. Не достойный руки принцессы. - его губы скривились в презрительной усмешке.

Нет-нет-нет! Все не так! Все совершенно наоборот! Это она, она не достойна такого, как он. Душа рвалась на части, кричала, царапала изнутри грудную клетку, моля выпустить ее, чтобы остановить все это безумие, сказать о том, как она его любит и все, что она сейчас делает, это ради него.

- Да, ты прав.

Злой язык с легкостью врал. Слова выходили так легко и естественно, что она сама себе стала противна. Натянув на лицо свою любимую циничную маску, она продолжила бить его словами.

- Ты не достоин. Моя обязанность - продолжить династию чистой кровью. Кровь безродного наемника из чужого мира не подходит для этой цели. – затем, небрежно пожав плечами, добавила - Я решила присоединиться к революции Шакса, принять его условия. Но ты же понимаешь, - она лениво улыбнулась - Что рядом с королевой на троне должен сидеть человек благородной крови, а не ты.

Собрав последние силы для спектакля Джин смерила Тедди с головы до ног презрительным взглядом.

- Ты был увлекательным приключением Тедди. Мне правда было с тобой хорошо. Но нам пора расстаться, ты стал слишком привязываться ко мне. Извини. - а вот последнее слово она сказала со всей своей искренностью.

- Не стоит извинений, принцесса. - он все пятился и пятился, пока не уперся спиной в дверь - Я все понимаю.

-Ничего ты не понимаешь! - хотелось ей кричать, видя, как он уже открывает дверь, чтобы уйти, уйти навсегда - Разве ты не видишь, что я вру?! Тедди, посмотри, посмотри на меня!

Логика и чувства ругались, вели смертельную борьбу внутри нее. Логика хотела защитить его, чувства хотели наплевать на все и быть рядом с ним, наивно веря в то, что вместе они смогут справиться со всем и выстоять.

Когда Тедди уже открыл дверь и сделал шаг, он замер. А затем, медленно развернувшись, бросил последние слова, которые обожгли до самых костей.

- Ты однажды сказала, что я обращусь пеплом рядом с тобой. Ты была права. Но даже если б мир вокруг тебя сгорал дотла, превращаясь в пепел, я был бы единственным, кто любил тебя по-настоящему.

- Я знаю. - одними губами прошептала она, когда дверь за ним тихо закрылась.

Он ушел. Ушел навсегда.

Упав на колени, Джин заползла под стол. Обхватив ножку стола со всей силой, она тем самым сдерживала свой порыв - не броситься за ним следом, догнать его, молить о прощении и рассказать обо всем, как есть.

Что она боится за него. Что на нее идет охота, а она понятия не имеет, кто это и каковы их цели. Но если Тедди останется рядом с ней, он автоматически попадет под невидимый прицел, как ее самое уязвимое место.

- Говори со мной. Говори обо всем. - звучали в голове его слова.

Но она не могла. Сказать ему правду означало подвергнуть риску. А Тедди -единственный, кем она не могла и не хотела рисковать.

И для того чтобы его уберечь, существовал только один выход - оттолкнуть его подальше от себя.

Жгучие рыдания рвали горло. Впервые за много-много лет она плакала, нет, рыдала в голос от той боли, что причиняла связующая нить. Джин чувствовала, как она натянулась с такой силой, что угрожала вырвать кусок от и без того маленького клочка души. Нить трещала, гудела, натягивалась. Была крайне рассержена и недовольна истечением обстоятельств.

А дополнительную, не менее адскую боль вызывали его тихие слова и взгляд. Он не обвинял, не кричал, не ругался. Просто тихо разочаровался и ушел. От этого было в сто раз больнее. Лучше б он ударил ее, обозвал, оскорбил, но не ушел с тихой, безмолвной обидой и огорчением.

Все ее мечты рухнули в один короткий момент. Только она начала верить в то, что достойна любви и семьи, как все рухнуло. Стоило ей лишь прикоснуться на короткий миг к своей мечте, где она обретает верных друзей, семью, любовь, как мечта раскрошилась в пыль.

Единственная ее заветная, тайная мечта сгорела, стоило ей только перешагнуть границу мира фантазий и мира реальности. Реальность жестока, настолько, что даже мечты в ней умирают.

Так, обнимаясь с ножкой стола, Джин просидела до самой темноты. Сидела, плакала и тихо ненавидела себя за ту боль, которую причинила ему, себе, разрушила их отношения и убила все мечты.

Когда комната погрузилась во мрак, Джин поняла, что все это время она боялась не темноты и тишины, а одиночества, что скрываются в них. Что темнота? Отсутствие света. Тишина? Отсутствие звука. Но вот то, что скрывалось за ними - это зловещее одиночество. Вот ее истинный враг, который все это время скрывался в совершенно безобидных вещах.

И это она поняла лишь тогда, когда потеряла его.

***

Воспользовавшись своим браслетом, Тедди перенесся домой, на Хистерию. Особняк встретил его гнетущей пустотой и тишиной. Еще несколько дней назад здесь царил смех, веселье, радость и умиротворение. Еще недавно здесь в воздухе порхала надежда и строились планы на будущее.

Грудь пекло неимоверно, словно кто-то прислонил к ней раскаленное клеймо. Но Тедди даже не придал этому значения.

Сняв браслет, он аккуратно положил его на кухонный остров, рядом положил коробочку с кольцом. Тихо сполз на пол и, прислонившись спиной к