Монарх Душ: Нет пути домой - Александр Гримм

Совсем неподалёку безобидный на вид щуплый азиат с маниакальной педантичностью и отлаженностью самого совершенного механизма дырявил головы тварей одной лишь правой ладонью. Притом делал он это столь безучастно, будто не сражался за собственную жизнь в окружении чудовищных монстров, а проводил очередной день в офисе.

Скучающе и рутинно.

Да уж, ну и напарники мне достались… чертовы психи. А ведь я по сравнению с ними — самый настоящий пай-мальчик. Даже убитые мной монстры, и те отправились на тот свет быстро и безболезненно.

К слову о монстрах: несмотря на наш свирепый отпор, они, кажется, и не думали отступать. И даже более того, наращивали свой темп. Я уже видел, как прямо на меня несется ещё одна группа тварей.

Впрочем, их конец уже предрешен. Сейчас безмозглые монстры совершат очередную глупость, наподобие того затяжного прыжка, и мой клинок снова оборвёт их никчёмные жизни.

Моя правая ладонь снова легла на рукоять меча. Скоро всё закончится…

Однако к моему удивлению, монстры так и не совершили тот злополучный прыжок, на который я так рассчитывал. Вместо этого, резко замедлив бег, они вдруг рассыпались в разные стороны и проворными тенями начали огибать меня с боков.

А это что-то новенькое. Обычно их сородичи действовали куда более прямолинейно, стараясь сожрать все живое на своем пути. Поэтому мне оставалось лишь догадываться, с чего они вдруг решили поменять свою излюбленную тактику. На это определённо должны были иметься причины. Притом веские…

И тут я заметил их. На телах подступающих монстров виднелись свежие порезы.

Так вот в чём дело. Неужели, получив отпор от кого-то из моих спутников, они вдруг резко поумнели?

Хотя выглядит их поведение всё равно довольно странно. Не так давно я был свидетелем того, как Яо Мин жестоко расправлялся с тварями прямо у них на глазах, но последние отчего-то продолжали бездумно переть на убой. А тут вдруг резко поумнели…

В этот момент твари наконец завершили свои приготовления и одновременно, словно по команде, устремились ко мне. При этом двигались они совсем не так, как прежде. В их беге отныне не было той нарочитой прямолинейности, что прежде. Они больше не летели ко мне подобно стреле, открыто и предсказуемо; теперь в их перемещениях отчетливо угадывалась изменчивая в своей природе змеиная грация. И это чертовски настораживало.

Всё моё естество подсказывало: справиться с таким противником будет куда сложнее, чем с предыдущими.

Но ничего, и не из таких передряг выбирался. Жаль только, привычный уже разрез пустоты мне в этом бою не помощник — уж слишком юркие цели попались на этот раз. Ловить их поочерёдно в слепую зону будет ох как накладно.

Однако даже так мне есть, чем их «удивить». Как раз для подобных случаев я и приберегал столь дефицитную божественную силу. И похоже, наконец настал тот долгожданный миг, когда мне придётся пустить её в ход.

Зачерпнув невидимой рукой томящуюся в теле энергию, я, не скупясь, плеснул ею в сторону Красной души. И почти сразу получил столь желанный «ответ»…

Окружающий мир мгновенно погас. Картинка перед глазами сменилась. Больше не было никакой подземной парковки, распахнутых створок грузового лифта и рвущихся наружу тварей. Вместо них — тёмный грот и несколько упрятанных в неровных каменных нишах робко мигающих свечей.

Меня тоже больше нет. Я — уже не я, а стоящий на коленях Ягю Дзюбей.

Мой взор окутан туманом, а по щекам стекает нечто мокрое. Когда это нечто касается губ, я чувствую солоноватый вкус. Но не такой, какой бывает у слёз, а более терпкий и насыщенный, с нотками металла.

Вскоре очередная такая капля стекла по щеке, ненадолго задержалась на щетинистом подбородке и устремилась вниз. Спустя мгновение тишину нарушило громкое «плесь». Не в силах совладать с любопытством, я посмотрел вниз, туда, куда угодила капля, и увидел под собой огромную лужу.

Я попытался рассмотреть в ней наше с Дзюбеем отражение, но тщетно. Для того чтобы кровь могла уподобиться зеркалу, требовалось куда больше света, чем способны дать семь едва тлеющих свечей.

Зато этого света вполне хватало, чтобы разглядеть чуть впереди два сложенных из камней холмика. Один совсем маленький, а второй чуть побольше. Тот, что поменьше, был украшен детской игрушкой — ветряной мельницей кадзагурума, а тот, что посолидней, увенчан искусным деревянным гребнем, на котором, если присмотреться, ещё можно обнаружить остатки чёрных шелковистых волос.

От этой картины взгляд Дзюбея снова затуманился, а по щекам побежали уже не две дорожки, а четыре. Я почувствовал, как левая рука самурая коснулась лакированных ножен, покоящихся на его бёдрах, и слегка их погладила, будто прощаясь. И в это же самое время другая его ладонь мягко обволокла рукоять катаны и потянула ту в сторону и вверх.

Вскоре под тусклым светом сверкнуло отполированное до зеркального блеска лезвие, и мне наконец удалось разглядеть «своё» отражение.

С той стороны, из глубин холодной стали, на меня смотрел живой мертвец с чёрными кровоточащими омутами на месте глаз и лицом столь худым и острым, что об него легко можно порезаться.

По потрескавшимся тонким губам пробежала горькая усмешка:

— Я не справился, — прозвучал сухой надтреснутый голос в моих ушах. — Не смог защитить. Не сумел отомстить. Не сподобился достойно умереть… простите, мне так жаль…

Лоб Дзюбея с силой врезался в каменный пол. После этого он ненадолго замер, а затем резко выпрямился.

Из разбитого лба прямо на лицо начала стекать кровь, но Дзюбея это, похоже, совсем не волновало. Ухватившись руками прямо за лезвие, он приставил остриё катаны к своему оголённому животу.

— Ито, Нанао, простите, что заставил вас ждать…

Одновременно с этими словами клинок плавно вошёл в левое подреберье, а затем столь же неторопливо и уверенно «поплыл» вправо.

— Скоро мы снова встретимся.

Однако достигнуть столь желанного конца ни Дзюбею, ни его клинку так и не удалось. Катана вдруг остановилась и выскользнула из раны.

Через пару мгновений меч с лязгом упал на каменный пол. В отполированной поверхности снова отразился человеческий силуэт. Разве что на этот раз вместо чёткой картинки там виднелась одна лишь смазанная рябь.

— Я, правда, смогу это сделать… господин мой Цукуёми-но-микото?.. — прозвучал в моих ушах вибрирующий голос, и в то же самое мгновение всё окружающее пространство треснуло, разом разлетевшись на тысячи бессвязных осколков…

— Кто-нибудь остановите этого больного ублюдка!

— Моров, приди в себя!

— Все назад!!!

Эти и другие голоса хором ворвались в моё сознание, вымывая из разума последние