Монарх Душ: Нет пути домой - Александр Гримм

останки чужих воспоминаний. Моё «я» снова стало ощущаться прежним, цельным и неделимым, без всяких посторонних вкраплений. И одновременно с этим картинка перед глазами окончательно прояснилась.

За время моего «отсутствия» многое изменилось. Минус первый этаж больше не кишел враждебными тварями. От них остались лишь воспоминания в виде бесчисленных трупов. Целых и не очень. При этом большая часть убитых монстров по какой-то неизвестной причине валялась совсем неподалёку. Их бурая кровь растекалась ковром прямо у моих ног…

— Эй, ты в порядке? — вывел меня из невольного оцепенения голос Токи.

Только в этот момент я заметил ещё одну странность. Расстояние между мной и моими так называемыми сородичами сильно изменилось. Если раньше нас разделяли считаные метры, то сейчас все они едва ли не вжимались в стены, стараясь оказаться как можно дальше от меня. Исключением была разве что Тока, но и она предпочла оставить между нами где-то с десяток метров.

Однако куда больше меня беспокоила даже не увеличившаяся между нами дистанция, а настороженные взгляды, вкупе с лезвием нагинаты, смотрящими в мою сторону.

— Да, лучше некуда, — чтобы хоть как-то развеять гнетущую атмосферу, почему-то прохрипел я.

— Уверен? У тебя из глаз кровь течёт…

Глава 35

Кровь и, правда, текла. Не знаю, как я сразу этого не заметил. Возможно, просто списал это тёплое ощущение на своих щеках на остаточное «послевкусие» чужих воспоминаний, а может, просто не обратил внимания на фоне всего остального.

Впрочем, каким бы ни был правильный ответ, волновало меня сейчас совершенно другое. А именно: что, черт возьми, происходило с моим телом здесь, в реальности, пока разум всецело был поглощён чужими, но при этом столь яркими воспоминаниями.

Помнится, во время прошлой такой отключки рядом появилась сначала рука одноглазого самурая, а после и он сам. Теперь же всё выглядело несколько иначе. Ничего похожего не было и в помине. Зато имелись те самые кровавые слёзы и куча трупов вокруг.

А ещё с момента погружения в глубины чужой памяти прошло куда больше времени, чем до этого.

По крайней мере, со стороны всё выглядело именно так. Эту гипотезу так же подтверждала и медленно подбирающаяся усталость. Не знаю, чем всё это время занималось моё тело, но без дела оно точно не простаивало.

Осталось лишь понять, что послужило причиной столь странного поведения. Я невольно припомнил застывшую в отражении клинка рябь. Сомнений быть не могло: мне довелось не просто разделить с Дзюбеем ещё одно его воспоминание — я стал свидетелем божественного нисхождения и начала становления его вольным последователем.

Возможно, именно это преображение и стало предтечей всей той неразберихи, что меня сейчас окружает.

Однако, опять же, размышлять об этом совсем не время. Я и так, судя по настороженным взглядам окружающих, наделал немало шуму. Так что молчание — это далеко не лучший выход.

— Всё в порядке, — произнёс я и под многочисленными взглядами сначала убрал катану обратно в ножны, а после обтёр рукавом лицо. И всё это — в полной тишине.

Впрочем, долго сохраняться такая идиллия всё равно не могла. Рано или поздно кто-то должен был подать голос. И таким человеком предсказуемо стал самый неугомонный из нас.

— В порядке? Нет, вы слышали, он, мать его, в порядке! — воскликнул Костас, взмахивая руками. — Ты, тупой ублюдок, ты что тут устроил? Решил похоронить нас заживо?!

Сразу после этих слов я заметил, как взгляды некоторых моих сородичей устремились сначала к несущим колоннам, идущим двумя ровными рядами вдоль помещения, а после обратились к потолку.

Проследив за направлением этих взглядов, я неожиданно для себя обнаружил целую сеть глубоких разрезов, «вгрызшихся» в бетонную толщу.

А вот это уже, действительно, странно. Разве моё тело Исполина-однерки способно на нечто подобное? Определённо нет. А раз так, то источником столь разрушительной силы стало не оно, а нечто совершенно иное.

Я ещё раз, уже с куда большим вниманием оценил развернувшееся вокруг побоище, а затем заглянул вглубь себя.

Так и есть. Хоть божественных сил всё ещё оставалось в избытке, однако их количество даже близко не соответствовало тому числу жизней, что мы отняли на этой парковке.

Теперь всё вставало на свои места. Правда, неясным оставалось одно: а как мне, собственно, вообще удалось провернуть нечто подобное? Что-то я не припоминал, чтобы Ягю Дзюбей «делился» со мной такой гранью своего мастерства…

— Предлагаю всё-таки продолжить движение, — внезапно нарушил сложившуюся тишину Стейн. — Обсудить произошедшее можно и в более спокойной обстановке. Сейчас у нас есть более важная задача.

— Томас прав, — тут же поддержала его Тока.

Однако не все разделяли их точку зрения. Спустя мгновение под сводами залитой кровью парковки прозвучал раздражённый голос Анума:

— Эй, вы это сейчас серьёзно?! А что, если у этого придурка снова снесёт крышу и он попытается нас зарубить?!

— Ого, брат Анум, помню, совсем недавно ты звучал более бойко. Как же там было… — неожиданно произнёс Хан Су, а после, явно подражая голосу сына Утту, с лёгкой улыбкой высокопарно добавил: — Моров, этот отпрыск шелудивой собаки? Такой, как он, не смеет даже дышать в моём присутствии…

— Следи за своим языком, Хан Су, или мне придётся его укоротить, — рыкнул в ответ сын Утту, извлекая старинный кинжал из-за широкого тряпичного пояса.

На минус первом этаже снова наступила тишина. Все замерли в ожидании. Даже поклонницы корейца, что всё это время продолжали виться вокруг него, и те застыли безмолвными изваяниями…

Правда, ненадолго. Минула от силы секунда, и головы девушек синхронно повернулись в сторону обнажившего кинжал Анума. В их взглядах больше не было того глуповатого всепоглощающего обожания, с которым они всё это время смотрели на Хан Су. Теперь там — стеклянный холод и столь же пробирающий до костей равнодушный расчёт.

Пугающие девушки, ничего не скажешь.

— Спокойно, девочки, брат Анум просто шутит, — попытался разрядить накалившуюся обстановку Хан Су, однако у второй стороны конфликта, а именно у самого Анума, имелись иные планы на этот счёт.

Сын Утту сделал шаг в сторону корейца и, явно пытаясь продемонстрировать собственное превосходство, с силой, недоступной обычному человеку, впечатал пятку в пол.

— А вот этого делать точно не стоило, — тяжело вздохнул Стейн, глядя себе под ноги.

Поначалу его слова показались мне лишь осуждением глупой агрессии. Но продлилось это ощущение совсем недолго, ровно до того момента, пока мой взгляд снова не зацепился за сеть глубоких разрезов, испещривших потолок над нашими головами.

А уже в следующее мгновение я, как и Стейн, посмотрел себе под