"Шолох". Компиляция. Книги 1-7 - Антонина Крейн

– Рискни сейчас, – милостиво разрешила я, умиротворенная.

Куратор вместо ответа сощурился и пристально уставился мне в глаза. Виски заболели, а потом я чихнула.

Прах. Мы ведь это уже проходили, а у меня из головы вылетело. И не только с Полынью…

– Что ты пытаешься сделать в такие моменты, а, Полынь? – сузила глаза я.

– А ты правда не понимаешь? – подозрительно уточнил он.

– Кажется, понимаю.

– Тогда чтоб я знал, где ты этому научилась, если не в Шэрхенмисте. И не у Тишь.

Мы оба замолчали, продолжая смотреть друг на друга. В воздухе повисла тайна, близко-близко, руку протяни – и можно лопнуть, будто мыльный шар. Но я не знала, как именно. А Полынь, видимо, не знал, хочет ли.

Неожиданно мне на плечо села неизвестная ташени. А потом, как это всегда и бывает, безвольно рухнула вниз: Карлова магия с ними не помогает. Я развернула записку:

«Тинави, это Мелисандр. Пишу от архивариуса Фундаментальной Библиотеки Шолоховской Академии. Пожалуйста, найди меня здесь как можно быстрее. Спасибо».

Я прикусила язык: тон письма был взволнованным, да и сам факт того, что Мелисандр решил прибегнуть к чужой помощи, чтобы связаться со мной, говорил о срочности. Я бросила взгляд на Полынь. Он продолжал сидеть, не шелохнувшись, как каменный истукан.

– Мне нужно идти, это по поводу Кеса.

– Тогда увидимся завтра в девять.

Я покидала полянку со смешанными чувствами. Вроде хорошо посидели, но этот смазанный финал…

У меня не оставалось сомнений, что Полынь умеет читать мысли, и мой «блок», о котором говорил Карл, не впервые смущает куратора.

Кроме того, уже дважды Полынь упоминал в наших диалогах Шэрхенмисту и некую Тишь. Тогда, когда решил сыграть в «три вопроса», и теперь. Что это за баба, прах побери? Его шэрхен-подружка? Какая-то могущественная чародейка, раздающая направо и налево тайные знания в стиле «Карловой магии»?

Вернее, не направо и налево, а только каким-то отдельным людям… Каким? Почему Полынь скрывает свое умение?

Интересно!

34

Далеко-далеко в Саусборне

Дорога жизни не похожа на широкий тракт. Тысячи тропинок, путаясь, создают ее полотно. Иногда мы наступаем на чужую тропу… Что это? Случайность или судьба?

Философ Зандудий

Помню, здание Фундаментальной Библиотеки строили с помпой, на деньги какого-то мецената из новой знати.

Меценат, судя по всему, хотел произвести впечатление на короля Сайнора. Поэтому продемонстрировал свою щедрость по полной программе. Библиотека была огромна! Настолько огромна, что почти всегда пустовала. Студенты – народ веселый, учатся постольку-поскольку и вспоминают о книжках лишь накануне сессии. Как следствие, два раза в год тут людно. В остальное время – шаром покати.

Сейчас потихоньку разгорался сезон экзаменов. Поэтому несколько унылых студиозов все же сидели в длинных залах со сводчатыми потолками, многоярусными шкафами и очаровательными приставными лесенками. Студенты сосредоточенно пялились в заумные учебники и монографии. Юные, гибкие умы! Надежды королевства!

Готова поспорить, что у половины мысли блуждали в совсем иных местах.

Я с удовольствием вздохнула традиционный библиотечный запах: смесь пыли и типографской краски. Как хорошо… Вот оно – неизменное чудо ностальгии. Преображает прошлое получше волшебства.

Пройдя вдоль общего стола с зелеными аквариумами осомы, я нашла Мелисандра. Он сидел, тупо уставившись в стрельчатое витражное окно. Перед ним лежал большой рюкзак и туба для свитков. Ни одной книги историк не взял.

– Хей, что случилось? – Я присела напротив.

Саусбериец пожевал губами, энергично почесал себя за ухом, будто бродячий пес после встречи с блохами, и тяжело вздохнул:

– Тинави, у меня проблемы.

– Что, опять подрался? В карты проиграл? Порвал библиотечную книгу? – Я приподняла брови, но внутренне напряглась.

Мелисандр был живчиком, а сейчас сидел как в воду опущенный. Даже здоровый румянец на загорелых щеках куда-то пропал. Льняная рубаха, как обычно, была мятой. Но раньше это не бросалось в глаза, а теперь – да.

Господин Кес сцепил пальцы замком, тряхнул головой и вздохнул:

– На самом деле, я не пишу никакое исследование. Я не историк.

– Та-а-а-ак, – протянула я.

Мел облокотился на стол, перегнулся ко мне и жарко зашептал, оправдываясь:

– Я из Асерина, это правда. И мне важна история Срединного государства – по личному делу. Поэтому я и назвался историком, иначе не видать допуска в ваши архивы. Не думай, я честный человек – почти честный человек – я никому и никогда не причинял зла.

– К чему вдруг такая откровенность?

– Сегодня в Шолох без предупреждения прибыла иджикаянская делегация, – поморщившись, признался Мел. – Боюсь, они приехали за мной.

– Что ты натворил? – ужаснулась я.

Иджикаян – одно из сильнейших государств мира. Хорошие маги и талантливые политики, проживающие на территории огромной пустыни. Иджикаянский шах и наш король уже два года ведут переговоры о союзничестве. Собственно, ради этого союза тогда и уничтожили департамент Ходящих.

Иджикаянская делегация в Шолохе – это важно. А иджикаянская делегация без предупреждения – это плохо.

– Так что? Ты международный преступник? Аферист? Шпион? Кто? – наехала я на Мелисандра.

Студенты вокруг начали на нас шикать, мол, потише. Саусбериец встал и повел меня прочь из читального зала. Когда мы вышли в коридор, он буркнул:

– Я патологоанатом.

– Что? – непонимающе переспросила я.

– Патологоанатом. Трупы расчленяю.

У меня отвисла челюсть. Я медленно перевела взгляд на ухоженные, идеально подстриженные ногти Мелисандра:

– Вот этими руками ты копаешься в трупах? – ошарашенно пробормотала я.

– Этими. Но в перчатках.

– И на кого ты работаешь?

– На Жандармерию Саусборна. Аналог ваших Смотрящих. Короче, я Свидетель Смерти.

– Но чем ты не угодил иджикаянцам? И откуда знаешь об их приезде?

Мелисандр энергично уводил меня прочь из здания. Он почти бежал, и мне, при моем-то росте, приходилось скакать за этим верзилой, меленько перебирая ножками.

– О приезде мне сказала Кадия.

Я схватилась за голову:

– Она тут при чем?!

– Ни при чем. Просто я просил ее сообщить, если в Шолохе появятся иджикаянцы, потому что мне якобы нужно было получить комментарий пустынных жителей по поводу одного момента в моем исследовании… Наврал, короче. А насчет «не угодил» – давай присядем, и я все расскажу.

Я молча прошла за ним к скамье, спрятавшейся в тенистой кипарисной аллее позади библиотеки. Мы сели, и Мелисандр начал свой рассказ.

История Мелисандра Кеса

Все называли Мелисандра Кеса асеринцем, но он считал себя саусберийцем. Саусборн был столицей Асерина, то есть отдельным от остальной страны мирком – по мнению Кеса.

Мелисандр служил в жандармерии. Должность Свидетеля Смерти ему нравилась. Звание было высоким, зарплата сладкой, а знакомиться с девушками – легко.

Дамам Мел всегда представлялся патологоанатомом – их волновала некая