Боевой 1918 год. Длинные вёрсты. Комбриг - Владислав Николаевич Конюшевский

Ручники лупили на расплав ствола. Выстрелы винтовок слились в один длинный рокот. И пусть говорят, что порох бездымный, но от этой канонады всех накрыло пороховой копотью. Разумеется, девять десятых стрелков все равно промазали, только и оставшихся вполне хватило, чтобы самолет сначала рыскнул в сторону, а потом, слегка повернувшись на крыло, начал падать. Прямо на нас. Во всяком случае, вначале показалось именно так. Но потом стало ясно, что я ошибался. Пролетев буквально над головами, биплан брякнулся, теряя крылья, метрах в пятидесяти от бойцов. При этом даже не загорелся.

К месту падения немедленно побежала большая толпа, так что пришлось вмешаться:

– Куда нах?! Он же рвануть может! Журбин, давай десяток своих туда. Посмотрите, не горит ли что? Если не горит, то летунов сюда с документами и машинку снимите! Да! И патроны не забудьте!

А потом, повернувшись к Буденному, с нескрываемым самодовольством пояснил:

– Ну где-то вот так я и добываю пулеметы с боеприпасами.

Тот, довольно разглаживая ус, кивнул:

– Дык я уже понял. Кстати, не поделишься от щедрот? А то у нас всего пара «максимов» была, и к тем патроны уже через пять дней вышли. Я их с обозом да ранеными отправил, чтобы лишнего не таскать…

Я кивнул:

– Само собой. Правда, там скорее всего MG с воздушным охлаждением, но вам даже сподручнее будет, так как он гораздо легче.

А минут через пять, пока мы переговаривались, притащили летчиков. Точнее наблюдателя, так как пилот был убит еще в воздухе. Да и притащенный здоровьем не отличался. Мало того что в воздухе получил пулю в бок, так еще и при аварии переломал себе ноги. Но после укола морфия говорить он был вполне в состоянии и поведал нам нерадостные вести.

Оказывается, что артиллерия и уланы ушли в погоню за буденновским обозом, посчитав его за основные силы. И к вечеру вчерашнего дня буденновцев перебили. Практически всех. А раненых просто повыкидывали с телег, оставив в степи. Все это наблюдатель узнал на сегодняшнем утреннем совещании. Добавив при этом, что кое-кого из казаков захватили в плен, и они рассказали, что основные силы находятся в стороне. Эти основные силы пилоты нашли сегодня с утра, а затем при помощи тубуса с донесением навели на них драгун. При этом немецкое начальство посчитало, что драгуны должны достаточно легко разбить и рассеять оставшихся буденновцев. Даже невзирая на то, что попавший в промоину броневик сломался и не мог участвовать в бою. А сейчас летунов послали с заданием посмотреть, как там обстоят дела.

Узнав о подобном отношении к раненым, Семен озверел и собрался порубать к чертям всех пленных. Его казачки тоже схватились за шашки. Пришлось вмешаться и мне и комиссару. Немного охолонул он только тогда, когда я сказал:

– Чего ты тут икру мечешь? Летун на карте хоть и приблизительно, но показал место, где твоих бойцов оставили. Это километров сорок отсюда. Если двинем форсированным маршем, то к ночи дойдем до места. А там уже искать их начнем. Глядишь, кого и удастся спасти.

Казаки воодушевились:

– Да мы сейчас сами, аллюром…

Я цыкнул зубом:

– Хренюром! Если пойдем по частям и нарвемся на фрицев, они нас по частям и раскатают. Так что двигаться станем все вместе!

– А пленные?

Махнув рукой, ответил:

– И чего – «пленные». Свяжем их да бросим как есть.

Буденный набычился:

– Свяжем? Просто свяжем?! После того, как они с моими хлопцами поступили? – Но потом внезапно его лицо разгладилось, и он улыбнулся акульей улыбкой: – Будь по сему! Только вязать станем, как Шамиль вязал!

Мне было совершенно пофиг, каким способом буденновцы станут связывать пленных, и я лишь отмахнулся, давая добро, а сам начал ставить задачу своей разведке. И лишь когда со стороны немцев стали доноситься разноголосые вопли, пошел посмотреть, что же там делается. От увиденного – охренел. В общем, так скажу – при шамилевском способе фиксации веревки не нужны совершенно. У казаков были кинжалы. В ножнах этих кинжалов, в специальном кармашке, находился небольшой разделочный ножичек. Размером чуть больше ладони. Вот эти ножи они и втыкали в ступни фрицев. И главное, все так быстро происходило, что когда я до них дошел, полсотни пленных валялись на земле, завывая на разные голоса, а чубатые уже рассаживались на коней. Довольно улыбающийся Семен пояснил:

– Горцы исстари так наших самых буйных пленных пользовали. Тех, кто даже из зиндана тикать норовил. Человек и не помрет, зато и ходить вообще не может. Так шо нехай германцы до своих теперь на карачках ползут. А потом еще лечатся, месяца три. Ну шо, товарищ Чур, уважил я твою тонкую натуру?

Надув щеки и с шумом выпустив воздух, я подытожил:

– Озвезденеть, как уважил… Ладно – пес с ними. Наплевать и забыть! У нас еще дел море. И я сильно надеюсь, что у немчуры тут лишь один самолет. Но один хрен, во время марша каски не снимать! Все поняли?

Строй ответил согласным гудением, и уже очень скоро морпехи с буденновцами, единым организмом, выкидывая щупальца дозоров, бодрым темпом двинули на северо-восток.

Глава 5

На первые трупы мы наткнулись уже впотьмах. Вернее, наткнулся один из разъездов. Ну а я, распорядившись достать керосиновые лампы, приказал обыскивать округу. Ламп у нас было штук двадцать, поэтому вскоре степь перед нами вся была в огнях. Ходили, смотрели, кричали. Кричали на тот случай, чтобы раненые хоть как-то подали голос. Буденный же, увидев у меня лампы, в очередной раз удивился:

– Эвона как… Теперича я даже не удивлюсь, ежели у тебя и примусы окажутся…

Мне эти стенания бедного родственника поднадоели, поэтому и ответил соответственно:

– Само собой есть. И керосина литров сто. Сам знаешь – в степи с дровами напряги, поэтому часто готовим на примусах.

Собеседник удивился:

– Не понял… На складах, что ль, получил? А нам там токмо кухни полевые всучить пытались…

Я хмыкнул:

– На складах мне тоже кухню втюхивали. А примуса… какие купили на отрядные деньги, какие затрофеили у немцев. Керосин, так тот весь у фрицев умыкнули. Со всем остальным барахлом и снаряжением – так же. Ты же, Сем, как не казак. В тылу у противника, находясь в рейде, ни фига толкового не набрали. Ни патронов, ни оружия, ни ништяков. Видал я у твоих – то отрез ткани к седлу приторочен, то рулон кожи с дивана. А у одного так и вообще – мешок с походным офицерским немецким набором. Вот на