Авдей. Дитя хаоса - Anastasia Ponamareva

— Рон, — позвала я.

Он обернулся. И я, плохо соображая, что делаю, подалась вперёд, схватила его за ворот и поцеловала.

Пьяный порыв, который не должен был случиться, но случился. Я сама не знала, зачем это делаю. Может быть, проверяла его. Может быть, себя. Может быть, просто хотела почувствовать что-то кроме страха. А может, я просто видела перед собой мужчину — сильного, красивого, опасного, — и алкоголь стёр все границы.

Он ответил.

Его рука легла мне на затылок, пальцы сжали волосы. Глубоко. Требовательно. Я почувствовала, как его вторая рука скользнула по моей талии, притягивая ближе. Он был сильным — я чувствовала это каждой клеткой.

Его пальцы сжали ткань моей футболки, и я услышала, как она рвётся. Воздух коснулся моей кожи, и я выдохнула — громко, сдавленно. Его губы двигались по моей шее, вниз, к ключицам. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как мышцы перекатываются под пальцами. Я чувствовала только его руки, его губы, его тепло.

Его пальцы скользнули ниже, по моему животу, и я выгнулась навстречу. Он резко стянул с меня остатки одежды, и я осталась перед ним обнажённой. Его взгляд скользнул по моему телу, и я видела в нём желание.

Он навис надо мной, и я чувствовала его тяжесть, его жар. Его пальцы скользнули между моих ног, и я вскрикнула — от неожиданности, от того, что это было настолько интимно. Он двигался медленно, изучая мои реакции, и я чувствовала, как внутри всё сжимается, как тело откликается на каждое его прикосновение.

Он вошёл в меня резко, одним толчком. Боль пронзила низ живота, и я вскрикнула, дёрнувшись в сторону, пытаясь уйти от боли. Его рука мгновенно легла на моё бедро, удерживая на месте — твёрдо, но не грубо.

— Почему не сказала? — спросил он. Голос был низким, хриплым, без тени упрёка.

Я открыла рот, чтобы ответить, но он не стал ждать. Его губы накрыли мои, заглушая слова. Поцелуй был глубоким, властным — он просто взял то, что хотел, не спрашивая разрешения.

А потом он начал двигаться. Медленно. Глубоко. Каждое движение было выверенным, точным. Он не спрашивал, больно ли мне. Он просто дал мне несколько секунд привыкнуть. А потом ускорился.

Я чувствовала каждое его движение, каждое прикосновение. Его руки скользили по моему телу, и я выгибалась навстречу, потому что боль уходила, сменяясь чем-то другим.

Я обхватила его руками за шею, притягивая ближе. Он ускорился, и я чувствовала, как внутри всё нарастает, как мир сужается до одной точки.

Я взорвалась. Волна прошла через всё моё тело, и я закричала — громко, не сдерживаясь. Он последовал за мной, выгнувшись, прижимая меня к себе.

Когда всё закончилось, я лежала в его руках и чувствовала, как его пальцы гладят мои волосы. Я не знала, что будет завтра. Я не знала, кто он такой на самом деле. Но сейчас, в эту секунду, мне было всё равно.

Я закрыла глаза и провалилась в сон.

ГЛАВА 54. УТРО ПОСЛЕ

Проснулась я от запаха чая.

Не от головной боли, хотя она была — глухая, тяжёлая, раскалывающая виски изнутри. Не от света тусклой лампы, которая всё ещё горела над столом. А именно от запаха — терпкого, травяного, с лёгкой цитрусовой ноткой. Такой неуместный в этой комнате, на этой станции, в этой ситуации.

Я открыла глаза.

Потолок был чужим. Стены — чужими. Кровать, на которой я лежала, — чужой. И простыня, в которую я была завёрнута, — тоже. И запах. Его запах — въевшийся в подушку, в одеяло, в воздух этой комнаты.

Я медленно повернула голову.

Рон сидел в кресле у стола. Одетый. Свежий. С чашкой чая в руке. Его красные глаза смотрели на меня с тем же спокойным вниманием, что и вчера.

— Доброе утро, Сера, — произнёс он ровно. — Чай на стуле рядом с кроватью. Пей, пока горячий.

Я села, придерживая простыню. Чай действительно стоял на стуле — чашка, от которой поднимался пар. Я взяла её обеими руками и сделала глоток. Травяной. С мёдом. Неожиданно вкусный.

— Спасибо, — сказала я.

— Не за что.

Я пила чай и чувствовала его взгляд. Он не давил. Просто смотрел. Как даверс смотрит на объект, который изучил и больше не представляет для него интереса.

— Ты вообще спишь? — спросила я, чтобы хоть что-то сказать.

— Мало, — ответил он. — Даверсам нужно меньше отдыха.

Я снова сделала глоток. Тишина между нами не была неловкой. Просто тишина.

— Зачем ты это делаешь? — спросила я. — Поишь меня чаем. Ждёшь, пока проснусь. Мы же враги.

— Мы не враги, — ответил он ровно. — Мы просто двое, которые провели ночь вместе. Я получил удовольствие. Ты, судя по всему, тоже. Всё остальное не имеет значения.

Он говорил это так спокойно, так буднично. Как будто речь шла о погоде.

— И ты не жалеешь? — спросила я.

— Зачем? — Он чуть приподнял бровь. — Я даверс. Мы берём то, что нам предлагают, и не сожалеем о том, что было по взаимному согласию.

Я моргнула. Он был прав. На сто процентов прав.

Он допил чай, поставил чашку на стол и поднялся, беря плащ.

— Мне пора, — сказал он. — Мой знакомый наконец прибыл.

Он направился к двери, но у самого выхода остановился и обернулся.

— Сера, — бросил он через плечо. — Ты хорошо целуешься. Для авдейки.

И вышел.

Дверь закрылась за ним.

Я осталась одна. С чашкой чая. С простынёй, которая пахла им. С мыслью, что я переспала с даверсом, и мне понравилось.

Я поставила чашку на стол и принялась одеваться. Футболка была порвана — пришлось затянуть плащ потуже.

В кармане куртки нашла записку. Его почерк — аккуратный, без лишних завитушек.

«Спасибо за вечер. Удачной охоты. Рон».

Я смотрела на записку и чувствовала, как уголок губ дёргается в улыбке. Коротко. По делу. Без сантиментов. Как у даверса.

Я сунула записку в карман и вышла из комнаты. Надо было заканчивать дела и убираться с этой станции.

---

До дока я добралась без приключений. «Серая Муза» стояла на месте. ТИТР, едва я переступила порог шлюза, разразился длинной тирадой. Но я пропустила её мимо ушей — привычно, как шум дождя за окном.

— ТИТР,