Фантастика 2026-34 - Сергей Чернов

class="p1">Мне стало мерзко от себя самой. Почему я заикаюсь и мямлю, прикрыв трубку, совсем не похожую на трубку, рукой? Как будто я — это уже не я, как будто при пересечении зеркальной границы я перестала быть собой.

— Понял, — неожиданно отозвался парень.

Что понял? Что вообще можно было понять из моего блеяния?

— Не обижайтесь, — заторопилась я, — но я очень переживаю, что Осень, не залечив одну душевную рану, получит новую и… и это было бы ужасно!

— Алиса Романовна, я вас понял. Не волнуйтесь. Я не причиню зла вашей сестре. Пока.

Я замерла, слушая гудки. «Пока» это в смысле «до свидания», «прощайте»? Как-то двусмысленно. Перезвонить? Нет уж. Я выдохнула, вздрогнув всем телом. Как-нибудь потом, если… если будет очень нужно.

С Верой, сестрой Виталия, мы договорились встретиться на следующее утро. А на следующий день Артём снова меня удивил: он вручил мне спортивный костюм и кроссовки.

— Для утренней пробежки, — пояснил жизнерадостно. — Раньше ты каждый день бегала, а сейчас, смотрю, из-за ноута не вылезаешь.

Я погуглила, что такое утренняя пробежка, а потом попросила у него наушники, так как в статье было написано, что бегают в наушниках. Воткнула их в телефон.

— Странно… музыки нет… Что я делаю не так?

Артём проверил и расхохотался:

— Ты ж забыла её включить, Лисичка.

Так я узнала, что в моём телефоне спрятан ещё один компьютер. Эх, жаль я догадалась об этом раньше! Осень Артём отправил на массаж. Отвёз и оставил в медицинском салоне. К моменту, когда он вернулся, я уже испытала на себе насколько же прекрасная вещь — утренняя пробежка.

— Часа три на разговор у нас есть, — сообщил парень, вернувшись. — Свари, пожалуйста, кофе.

Не знаю, почему он так называл процесс нажатия на несколько кнопок машины. Хорошо хоть не попросил снова пожарить яичницу. Правда после вчерашнего, я бы тоже на его месте не рискнула. Когда я поставила вторую чашку на поднос, раздался звонок. Я донажала нужную комбинацию и вышла в коридор.

И замерла.

Герман? А он-то тут причём?

— Алиса, это Вера. Вера — это Алиса. Герман, я так понимаю, вас с Лисой знакомить не надо? Идёмте в комнату. Ситуация, конечно, сложная, но мы попробуем обойтись в рамках этики и дипломатии, верно, девочки? Гаагский суд никто не отменял.

— То есть… Тёма, Алиса — это твоя девушка⁈

И золотистоволосая Вера замерла у порога, глядя на меня с такой злобой и отвращением, словно я изнасиловала Виталика. Лично. С особым цинизмом. Артём встал позади меня и обнял, словно пытался подбодрить.

— Да, Вер. Это и есть моя Лиса. Прошу любить и жаловать.

— Это вряд ли, — процедила красавица и прошла в комнату.

А я не могла отвести взгляд от лица Германа. Он тоже явно не ожидал меня здесь увидеть. Хотя как раз-таки моё присутствие было логично.

— Привет, — выдавила я, странно потерявшись.

Мужчина кивнул и прошёл за Верой. Я попыталась собрать мысли, разбежавшиеся куда-то.

— Зачем он здесь? — спросила у Артёма.

— Не знаю. Я звал только Веру. Но, видимо, она решила взять с собой своего парня. Для поддержки штанов. Не дрейфь, Лиса. Я рядом.

Своего парня? То есть, Герман и Вера — пара?

— Ну, малыш, ты как? Готов?

И меня вдруг затопила волна благодарности и теплоты. Я потёрлась затылком о его щёку и смутилась от этого странного движения. Разжала его руки и прошла вперёд. Вера мрачно посмотрела на меня:

— Алиса…

— … Романовна, — подсказал Герман.

Его женщина сидела в кресле напротив двери, скрестив руки на груди, и смотрела на меня взглядом судьи. Её мужчина занял место за столом, облокотившись, и его лицо скрывала ладонь. Но я видела, что губы Германа подрагивают.

— Алиса Романовна, я надеюсь, вы достаточно адекватны, чтобы понимать: всё то, что наплела ваша сестра, это низкопробная ложь и фантазия плохо воспитанной девочки?

Глава 16

В подвале

Я застыла.

— Вера, — процедил Герман, словно предупреждал свою женщину о чём-то.

— Господи! Ну что «Вера»? Мы тут все — люди взрослые. Прекрасно понимаем, что девочку из бедной семьи обидели, публично унизили. Естественно, она захотела отомстить. А мозгов у дурочки недостаточно, чтобы оценить последствия своих поступков.

— Артём, — я обернулась к парню, — извини, но нам тут не о чем разговаривать.

— Виталий не делал этого! — резко выкрикнула Вера.

— Это твоя квартира, и я не стану выгонять твоих гостей, но уйду сама.

Но Артём обхватил меня руками:

— Подожди, Лиса.

— Чего ждать? Тут уже всё понятно.

— Алиса Романовна, — внезапно вмешался Герман, — подождите. Давайте разберёмся во всём, как взрослые люди, а не как… подростки.

— Вот именно…

— Вера, помолчи, пожалуйста.

Я хмуро посмотрела в лицо Вериному мужчине:

— Герман Павлович, я не понимаю смысла и цели этого разговора. И я не намерена терпеть оскорбления в адрес моей сестры.

— То есть, ей публично клеветать на моего брата можно?

— Вера, — прорычал Герман. — Или говорю я, или мы уходим.

— Но…

— Вера.

Он сказал это очень спокойно, не повышая голоса, но прозвучало ещё страшнее, чем недавний рык. Вера закусила красивую губу, обхватила руками колено одной ножки, заброшенной на другую, нахмурила идеальные брови и всем видом выразила несогласное повиновение силе.

— Герман Павлович, — я не посчитала нужным принять капитуляцию врага, — я действительно не вижу смысла и цели нашей беседы.

— Алиса Романовна, и всё же я прошу вас выслушать нас и ответить на наши вопросы, насколько, конечно, это будет возможно.

— Хорошо, — уступила я, сдаваясь перед его рассудительной вежливостью.

— Благодарю вас. Не могли бы вы рассказать, как и что произошло? Потому что у нас имеется только очень скудная информация, а Виталий отрицает какую-либо причастность…

— Отрицает, потому что всё это чушь и кле…

— Вера.

Герман даже не посмотрел в её сторону. Девушка закусила губу.

— Я поясню: то, в чём обвиняет Вериного брата ваша сестра, произошло в субботу, когда Виталий был на празднике в честь своего дня рождения…

— И у него свидетели есть! Очень много.

Я смотрела в его глаза, а он смотрел только на меня. Серые-серые глаза, невыразимо холодные. Как гранит. Очень неохотно я всё же ответила:

— Виталий сбросил… местоположение дома, где и встретил мою сестру. А затем, оставив её на расправу пятерым сообщникам, ушёл. С Камиллой. Полагаю, для этого ему не понадобилось много времени.

— Господи! Да зачем Виталику какая-то там малолетняя шваль⁈

— Вера!

— Что? Ну это ведь даже идиоту понятно: богатый мальчик, можно угрозами срубить бабла, развести на деньги! О чём тут разговаривать-то⁈