Фантастика 2025-138 - Владимир Владимиров

— Мэг, так происходит полет в варпе?

Она не в силах ответить, только кивает.

— Хомо всемогущий! И каждый раз вы проходите через этот кошмар?

— Страх — лишь малая из опасностей. Если бояться, то все кошмары становятся реальнее и реальнее. Но это было не в варпе.

— Во сне?

— Да.

Мы помолчали. Я боялась спросить, но наконец решилась:

— Почему тебя ругал тот дядя?

— Я ему не отдала это… то, что ты видела. Я сказала, что удалила запись, и он разозлился.

— Это из-за звуков гонга? Они указывают дорогу в Шибальбу?

— Да, ее нельзя отдавать моему дяде. Он присвоит себе…

— Что?

— Рай.

***

Станция Клондайк

Май 17, 2523 г.

С утра я повторила попытку проникнуть в лабораторию. В этот раз там была доктор Энцзо О’Херон, она с Кебриона-1, и я с детства знала, что все злодеи вселенной обитают именно там. Пришлось пробираться на цыпочках, слава Турбо-Иисусу, впереди была моя подружка, а, значит, есть надежда, что та ужасная женщина не вопьется клыками мне в шею… брр!

— Привет, Реджинушка! Ты как будто испугана?

Вообще-то, называть человека вторым именем — это верх фамильярности, а добавлять уменьшительно-ласкательный суффикс — так и вовсе вульгарность. Такое допустимо исключительно внутри семьи… (интересно, если Шефа назвать Хулиушка, как он отреагирует?), но подруге такое прощалось.

— Джелата, привет! Что у тебя новенького?

Несмотря на раннее утро, в лаборатории была Ханни, и она вовсю заигрывала с Билсеном, и это, кажется, не нравилось Джелате. А вот парень выглядел как вулканец на ярком свету — лицо осунувшееся, глаза красные.

В качестве новенького была мохнатая крыса с Йоттунхейма, и две девушки принялись наперебой рассказывать: как она живет, что ест и вообще, это не крыса, а пернатое земноводное, скорее, даже жаба. В тепле она становилась активной, постоянно хотела есть, пить, играть и сбежать. Она не кусалась (у нее и зубов-то нет), но пыталась схватить и отправить в рот все, до чего дотягивалась: пальчик, браслетик, пуговицу халата. И даже вырвалась из рук, но была быстро поймана и водворена в свой виварий. Предстояла большая работа, надо было узнать все про пищеварение, клетки, белки, как дышит, есть ли у нее сердце и какое.

Материала набралось достаточно, чтобы Шеф одобрил выпуск моей заметки в ленту новостей, оставалось только красиво оформить, но в этот момент раздался…

БОЛЬШОЙ БА-БАХ!!!

На несколько минут я оглохла!!!

Целый стол с оборудованием взлетел в воздух и медленно-медленно летел в мою сторону.

«Сейчас меня раздавит всмятку», –мысль была будничной и скучной.

Следующим произошел удар в живот, кто-то или что-то врезалось в меня, пока я пребывала в полнейшей прострации вытаращенными глазами смотрела на неумолимо надвигающийся стол.

Далее включился слух: я истошно визжала и пыталась махать руками, потому что летела в воздухе. Летела не одна, за талию меня крепко держал Билсен. Вдвоем мы протаранили фуршетный столик и, перевалившись через диван, шлепнулись на пол.

Сверху, на диван упал преследующий нас стол, и со всех сторон раздался грохот падающих предметов.

Болело плечо. И голова. Обеими ногами и руками я прижимала Билсена к себе, а его взгляд был напротив моего выреза… и, кажется, он не стеснялся туда смотреть.

Раздался стон.

Я подняла голову Билсена, глаза были зажмурены… испугался? Зато этот мужественный и сильный землянин спас мою жизнь. Я аккуратно вылезла из-под него, с трудом встала на ноги. В лаборатории был жуткий разгром. Джелата сидела в углу на корточках, здоровенный прибор закрыл ее от осколков. Лицо подруги было бело-серым, как Кебрион, она мелко дрожала, закрыв голову ладонями. Ханни нигде не было видно. В воздухе пахло горелым… и миндалем.

В глубине, на полу лежала О’Херон, вся в крови и ожогах, темная, как у меня, кожа покрыта волдырями. Она смотрела на меня, пытаясь что-то сказать, делая попытку поднять руку, но та явно была сломана, из уст Энцзо вырвался только стон. Весь пол был усеян битым пластиком, осколками предметов и реактивами. Как во сне я пошла к ней… зачем? Не знаю… надо остановить кровь.

В следующее мгновение в помещение ворвалось множество людей. Первыми были полковник Зимин и Кейла Арнольд. «Кажется, уже можно упасть в обморок», — с этой мыслью я стала поворачиваться к Джелате, но смогла проделать это только до вивария: он был распахнут, крысы нигде не было.

***

Станция Клондайк

Май 18, 2523 г.

(Слепая Мэг) Айя Реджина… ты спишь?

(Айя Реджина Свифт) Нет, Мэг, уже нет.

(Слепая Мэг) Я тут подумала…

(Айя Реджина Свифт) Что?

(Слепая Мэг) Про тот наш разговор… понимаешь, мы снова полетим на Йоттунхейм, и у меня плохие предчувствия.

(Айя Реджина Свифт) Нужна особая терапия, чтобы снизить эффект Нины, так ученые говорят.

(Слепая Мэг) Да знаю я. Но я о другом, я хочу переслать тебе запись.

(Айя Реджина Свифт) Зачем? А! Догадалась — потому что я репортер?

(Слепая Мэг) Да, если я не вернусь…

(Айя Реджина Свифт) Не говори так, тетя Мэг!

(Слепая Мэг) Хорошо-хорошо, но на всякий случай — в любом случае, отдай ее ученым, тем, кто использует знание на благо всех людей… понимаешь?

(Айя Реджина Свифт) Понимаю, тетя Мэг.

***

В переписке с Мэг я немножко слукавила, потому что безбожно проспала, в итоге опоздала на завтрак, а на планерке, как выразилась небожительница, «была бледна». Очень смешно! Но все перекрыла похвала Шефа за материал про теракт. Наш канал опять в центре новостей!

«В эпицентре взрыва побывала наш специальный репортер Айя Реджина Свифт», — пришлось закрыть рот рукой, чтобы не засмеяться. Как только все закончилось, я стянула с фуршетного столика гроздь винограда, два злаковых батончика и отправилась на пятую палубу, поразмышлять о просьбе Мэг.

Была найдена лавочка среди уютных кустиков, я принялась смаковать батончик, закусывая виноградинками. Надо было найти настоящего ученого. Такого, кто работает на людей, а не на корпорации… я бы, не моргнув глазом, такой назвала Джелату или даже доктора Маккензи…, но они биотехники, и это совсем не их область. Мне нужен тот, кто хорошо разбирается в астрофизике.

Пространство между кустами было засажено декоративной травой. Или не декоративной, а самой обычной. Как понять? Она для меня вся необычная… и в ней что-то необычно скреблось! О, Творец всемогущий! Это же сбежавшая крыса!

Встав на колени,