Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

ногу, их взгляды беспомощно скользили мимо моих охранников, которые теперь стояли в полный рост, скрестив руки на груди, и смотрели на чиновников с таким ледяным безразличием, от которого кровь способна застыть в жилах.

Вовка вернулся с толстой папкой, которую я торжественно приняла и раскрыла прямо перед носом еошеломленного статского советника.

— Вот все документы, господин Любимов. Копии можете снять. А оригиналы, как понимаете, должны остаться у нас. Могу также предложить чаю, пока вы изучаете, — сказала я сладким голосом, в котором не скрывала издевку.

— Нет необходимости. Мы… вернемся. С должным составом комиссии, — фыркнул Любимов.

— Всегда рады сотрудничеству с городскими властями, — сказала я, провожая их к двери тем же сладким тоном. — Ждем официального уведомления.

Когда дверь закрылась за тремя спинами, в мастерской воцарилась тишина, которую через мгновение нарушил глубокий, сдавленный выдох Вовки.

— Алиса Арсеньевна… да вы… вы их… — он не мог подобрать слов, его лицо выражало смесь восторга и ужаса.

Я оперлась о стену, вдруг ощутив предательскую слабость в коленях. Отбилась. Я смогла. Смогла.

— Ничего особенного, Вовка, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул, глотая подступивший к горлу комок. — Просто знай свои права и заставь других их уважать.

Журин, старший охранник, еподошел ближе. В его обычно непроницаемых глазах светилось неподдельное уважение.

— Отличная работа, Алиса Арсеньевна. Таких бюрократов только так и надо встречать.

Я кивнула, не в силах вымолвить больше ни слова. Ну, вот я послала сигнал тем, кто стоял за Любимовым, что с Горскими теперь евсе не так просто.

«Хорошо, — подумала я, возвращаясь к бумагам, к цифрам, к планам. Руки уже не дрожали. — Пусть знают, мы просто так не сдадимся».

Следующие несколько часов прошли в размеренном, рабочем ритме. Вовка занимался заказами, аккуратно упаковывая готовые детали в древесную стружку, а я сверяла накладные. Потом, как и обещал Краснов, епришел долгожданный товар. Его было немного, несколько скромных ящиков, но это даст нам до приезда папеньки продержаться. По крайней мере, я надеялась.

Дела были закончены, и под вечер, когда я уже собиралась закрывать мастерскую, Боярышников постучал в дверь кабинета, чтобы доложить о посетителе. Я кивнула, и через мгновение в комнату вошел юркий, сутулящийся человек в поношенном, выцветшем от времени сюртуке. Он робко поклонился на пороге, нервно крутя в красных от холода руках потертую фуражку с помятым козырьком.

— Барышня Горская? Я от господина Сахарова. Он просил передать вам записку… — Незнакомец вытащил из-за пазухи потрепанный конверт, не запечатанный, а просто сложенный уголком, и передал мне. Почерк был папин, угловатый и размашистый.

«Алисонька, дела в столице идут туговато. Мы встретились со старыми знакомыми, они обещали помочь. До скорой встречи. Папа».

Странно. Почему не через обычную почту?.. Я посмотрела на гонца.

— Откуда вы? Как вас зовут?

— Сидоров я, барышня. Кучер дилижанса. Господин Сахаров попросил доставить вам письмо. Они с господином Горским остановились в гостинице «Трактир Ветра». А когда Григорий Львович узнал, что я отправляюсь в Веретьево… Ну, так быстрее, чем почтой.

— Благодарю вас, — я протянула извозчику пару монет.

Польщенный Сидоров, раскланялся и исчез так же быстро, как и появился. Я осталась одна в кабинете. Беспокойные мысли не покидали. Только у папеньки бы все вышло… Как только он доработает свое изобретение, замена артефактов, императорская благосклонность защитит отца от Ордена Черного Феникса.

* * *

Лохматого отстранили от дела сразу же после того, как он вернулся из усадьбы Горских. Нюхач молча слушал его рассказ, и лишь сильнее нахмурился, когда Лохматый поведал про инока и Горскую.

Все же шпион промолчал про свет, идущий от девицы и что в этот момент ощутил забытое тепло в груди… счастье. Не смог выдать ее. Он сам начал считать, что ему все привелось и решил, что Нюхач не поверит, или, что еще хуже, подумает, что спятил.

— Кулон видел на девице? — поинтересовался главарь.

— Нет, — мотнул головой Лохматый и с ехидной насмешкой добавил: — Если и был, то под платьем, а туда лезть команды не было.

— Воронцов что? Обхаживает девицу? — продолжал расспрашивать Нюхач, не обращая внимания на ерничество подчиненного.

— Еще как, — Лохматый почувствовал себя свободнее, когда беседа перешла на князя. — На прогулку с ней вышел, беседы вел. Не слышал, о чем, но девица вся раскраснелась. После, когда я покинул усадьбу, то занял наблюдательный пункт и уже в подзорную трубу сутки за ними смотрел. Как парочка гуляли, Творцом клянусь.

— Не клянись, — цокнул Нюхач и указал пальцем вверх. — Там Он все твои грехи припомнит и жалеть не станет.

Лохматый пожал плечами. Мол, да мне плевать. Может еще поэтому негодяй промолчал про свет, надеялся… получить прощение?

— С Горской тебе видеться больше ни к чему. В Веретьево твоя работа закончена. Возвращайся в столицу, там одного дворянина обрабатывают, и тебе работенка будет, — велел Нюхач, переведя взгляд

Но поздним вечером, перед тем как покинуть городок, Лохматый проехал мимо дома Горских. Шпиона охватила какая-то тоска и надежда на чудо, что сейчас появится девица и он снова увидит тот странный свет. Но чуда не случилось. И впервые за несколько лет негодяй вспомнил о Творце.Он резко дернул вожжами, заставляя лошадь свернуть с улицы в темный переулок. Лохматому нужно было остаться наедине с этим странным чувством, которое жгло грудь, как тогда… в усадьбе. Было ли это проклятием или… шансом на прощение? Он все еще не знал.

Глава 5

Тишина Императорской Публичной библиотеки была такойестественной. Она не раздражала, а, наоборот, создавала некую уютную атмосферу, в которой посетитель мог с легкостью погрузиться в чтение с головой. Однако в отдел редких рукописей и фолиантов допускался не каждый читатель. Только с определенным пропуском. Вот у князя Воронцова он имелся, у Павла Руслановича Лебедева — тоже.

Советник стоял в тени между двумя высокими шкафами, держа небольшой фолиант, на корешке которого виднелся вытесненный знак пламени. Книга была лишь ширмой, идеально соответствующей месту. Лебедев замер в ожидании. Когда ему доложили, что князь после обеда двинулся в библиотеку, советник не удивился, а вот отдел, куда отправился Воронцов… оказался неожиданным.

«Князь умен, расчетлив и… непредсказуем. Да, Воронцова приняли в Орден, но я прекрасно помню, что он пытался расследовать дело о смерти старшего брата. „. Павел невольно прищурился.