Фантастика 2025-39 - Екатерина Аникина

Я окончательно осознал и принял всю ситуацию когда увидел, что жарилось на их кострах. Эти твари были чертовыми каннибалами, а мы отвлекли их от обеда. Кругом валялись обгрызенные кости людей и животных.

С трудом подавив рвотные позывы, я смотрел как с каменным лицом Лист обыскивает лагерь этих существ. Внутри себя я понимал, что если буду считать их людьми у меня окончательно поедет крыша. Монстры, твари, оскверненные и точка. Этот мир не просто жесток, он болен безумием и болью.

«Ты просто не представляешь насколько ты прав. Баланс разрушен и дальше будет хуже. Единственный способ спасти мир — удержать баланс». Боги, да о чем ты говоришь? Я ничего не понимаю! Меня затопила поднимающаяся волна гнева. «Прости Ян, слишком рано. Ты должен пройти гораздо дальше по тропе могущества прежде чем тебе откроются эти тайны. Таков закон и даже я, известный потрясатель устоев, не могу его нарушить». Гнев начал медленно уходить, в кои веки предок извинился передо мной и я узнал о нем кое-что новое.

— Ласка — произнес Лист своим бесцветным голосом. — Я нашел инквизиторов. — он протянул ей серебряные жетоны в виде журавля.

— Ты же понимаешь, что эти твари не смогли бы справиться с двумя мастерами САМИ. - ее голос звенел от едва сдерживаемой ярости. — Даже если допустить, что те облажались, то все равно они бы проредили эту стаю. А тут почти три десятка тварей и два полноценных шангару.

— Двадцать семь оскверненных и два шангару — Бушэ с остервенением чистил клинок своего меча.

— И это так далеко от Земель теней. — с лица девушки спал ее болезненный румянец. Выдохнув она произнесла:

— Заканчиваем тут. Дикие звери справятся сами. Ищем водоем, приводим себя в порядок и едем в деревню. Ян, — она посмотрела на меня, — ты как?

— В порядке. Я увидел то что должен был увидеть, их надо уничтожить. Вырезать под корень — безумное пламя гнева вновь разгоралось в моей груди. Голодные духи шептали, что они всегда рядом, что они помогут. Они говорили убей нечестивых, принеси конец этой боли и получи в награду силу.

— Рада слышать. Для первого боя все прошло не плохо, в деревне старайся помалкивать, говорить будем мы. И готовься к тому, что вся деревня может оказаться оскверненной.

— И тогда это покажется нам легкой прогулкой.

— Именно, это будет лишь разминка. — она посмотрела мне в глаза и улыбнулась. — Ты молодец, достойный внук своего деда. Будь начеку и если почувствуешь что-то еще сообщи мне.

— Слушаюсь старшая.

Небольшая, но при этом глубокая лесная речка позволила нам привести себя в порядок, смыть с наших ханьфу и тел грязь, кровь и ихор. Ласка совершенно не стеснялась наших взглядов и успела раздеться быстрее всех. Только сейчас я осознал насколько она молода — не больше двадцати пяти лет. Сразу вспомнились слова деда о том что до старости из нюхачей доживают единицы.

Ее худощавое тело, перевитое крепкими мышцами говорило о том, сколько времени потратила на тренировки. Множество шрамов говорило, о том что жизнь ее была, мягко говоря, не самой простой.

Отжав свои волосы, она заплела их в тугую косу. Увидев как я ее рассматриваю, она провела по своей небольшой груди ладонью и подмигнула мне, одновременно покачав головой. Яснее намека и не надо — смотри, но это не для тебя. Улыбнувшись ей в ответ, я занялся чисткой клинка, похоже гормоны уже не так сильно на меня влияют или это последствия боя?

Руки и ноги отличный способ защитить себя показать свою удаль, но когда ты сражаешься против толпы сталь идеальный выбор. Чтобы выжить и возвыситься в этом мире, мне придется найти оружие которое подойдет именно для меня.

В деревню мы въезжали часа через полтора уже слегка обсохнув. Невысокий частокол опоясывал три десятка небольших домов. Из кучи однотипных глиняных домиков выделялись два строения — маленькая пагода, судя по всему исполняющая тут роль храма и крепкий двухэтажный дом, опоясанный частоколом.

— Едем, — Ласка скомандовала отправление. — Мы провели кучу времени в пути, значит первым делом в харчевню.

На крупном одноэтажном доме была вывеска «Под сенью цветущей сливы» и рядом действительно росла старая, больная слива. Засохшие ветки говорили о том, что последний раз она цвела когда я еще под стол ходил пешком.

— Хозяин еды и выпить! — громогласно скомандовал Шен, из всех нас он действительно выглядел представительнее всего.

— Будет исполнено, — человек за стойкой вызывал у меня странные ощущения, которые я не мог понять, но судя по тому как переглянулись нюхачи он показался подозрительным не одному мне.

Разместившись за столиком, мы приготовились ждать заказа, а я тем временем осматривал полупустой зал. В самом углу о чем-то бурно спорили два крестьянина, регулярно срываясь на крик и тут же затихая. Буквально через пару столов от нас сидел здоровенный детина поглощая одну за одной чаши с хмельным азиатским пивом. Пролив часть очередной порции на бороду он облизнул губы длинным языком грязно сиреневого цвета. Рука сама потянулась к клинку, когда под столом меня пнул Шен, показывая глазами, что так делать не стоит. Чем дольше я всматривался в окружающих тем сильнее я понимал, что тут явно что-то не так.

Из обрывков разговоров складывалась жуткая картина. За последний месяц пропало уже десятка два людей и местный староста запретил покидать деревню по одиночке. По ночам вокруг деревни слышались дикий вопли то ли зверей, то ли каких-то неведомых тварей. Местный священник молится уже несколько дней подряд, но просвета во всем этом все так же нет. А самое страшное, что один из самых зажиточных крестьян сошел с ума от пропажи своей единственной дочери. Он зарезал весь свой скот и глядя в кровь все кричал, что его дочь тонет. Теперь он привязанный к позорному столбу «наслаждается свежим воздухом».

Пока я слушал и наблюдал, что творится в таверне, нам наконец-то принесли еду. Башэ сделал глоток из своей пиалы, а потом резко вскочил и заорал на всю таверну:

— Хозяин! Тащи сюда свое лучшее вино! И смотри, чтобы из запечатанного! Мой брат наконец-то решил жениться! — я смотрел на него как на умалишенного, а хозяин заискивающее кланяясь метнулся куда-то в подсобку.

— Башэ — Ласка посмотрела на здоровяка, — Что происходит?

— Ничего не есть и не пить! — его голос был тихим и жестким, — В пиве чувствуется скверна. Надо проверить, она только в пиве или же тут все плохо и