"Фантастика 2025-123". Компиляция. Книги 1-32 - Александр Сергеевич Конторович

как мантия. И эта мантия была черного цвета. Дело, в котором задействуются механизмы, следовало решать раз и навсегда. И решить его могла только она, пока внизу ее мать взглядом и молчанием удерживала толпу. И та, зачарованная, ждала, выйдет ли Красная Ведьма обратно, потрясая помилованием, или же извергнется оттуда вооруженная стража и расставит всех на свои места. А то ведь может случиться и так, что саму ее выведут оттуда, отгораживая пиками и в кандалах, и тогда начнется новый круг потехи.

В маленькой, похожей на шкаф комнатке, отведенной для переодеваний позади главного зала, у судейского секретаря в бессильном негодовании тряслись руки. Остальные члены коллегии поспешили разойтись через черную дверь, едва только на ступеньках обозначились беспорядки. Остались только он, как ответственный за соблюдение норм в зале, да господин главный судья, которого он почитал как родного отца и господа бога в едином лице, поскольку тот опекал его с младых лет, помогал советом и прочил себе в преемники, если на то не вмешаются всевышняя или государева воля. А получилось же так, что он стоял, лишившись от бешенства дара речи, и лупал глазами на эту безмерно наглую суку, оставив пререкаться с ней самого господина судью, имеющего право не отвечать никому, кроме короля. В его власти было, да и входило в обязанности, взять ее под стражу, однако он и с места не сдвинулся, когда она вошла и заполнила собой весь огромный пустой зал, где он совершал свою ежедневную службу с трепетом священнодействия, чьи стрельчатые арки и массивные, закопченные за века потолочные балки, вознесенные на головокружительную высоту, полированные скамьи с памятными табличками на бронзе в единый миг превратились всего лишь в скромную раму, обрамлявшую ее бесовское естество. Известно же, что простой человек перед ведьмой беззащитен.

Но господин судья не потерял присутствия духа и достойно ответил ведьме, что о самоуправстве ее немедленно будет доложено королю и что вряд ли тот посмотрит сквозь пальцы, как она забирает из зала суда одну из ключевых фигур в деле об измене родине и государю. На что та, тряхнув гривой распущенных, как у простолюдной девки, волос, заявила, что «с Рэндаллом они меж собой сочтутся», а его-де прямым делом было дать арестованному столько людей, чтобы обеспечить тому безопасность в пределах протокола. На это господин судья, поднаторевший в казусах и спорах, заметил, что протокол устанавливает количество потребных стражей для препровождения виновного к месту заключения и казни, а ежели толпа по дороге учинит самосуд, то се есть факт прискорбный, но рассматриваемый в правильном свете как выражение верноподданнических чувств, кои неподсудны… Однако ведьма не стала с ним далее разговаривать, чуя, видимо, свою ущербность перед лицом чистого разума, а повернулась спиной и вышла вон тою же дорогой, оставив позади себя опустевшее просторное помещение, в котором от догоревших факелов слабо курился и таял в дневном свете сизый дымок.

— Ничего, — простонал вослед ей измученный тягостной сценой секретарь, — ужо тебе припомнится, занесшаяся дрянь! Однажды не так ты отсюда выйдешь!..

— Замолчите, бога ради, и никогда не произносите в моем присутствии подобных слов в ее адрес! — обрушился на него патрон. — Эта… — в последовавшее засим продолжительное многоточие могли вместиться многие и многие нелестные сравнения женского рода, но судья сдержался, — …дама — настоящая королева этой страны. И вы запомните это, если желаете благополучия себе и своим близким.

— Успех, — добавил он наставительно, видимо, смягчившись сердцем, — лежит под ногами на дороге, именуемой Компромисс.

Ува свое выступление закончила и теперь сидела молчком в уголке, и ее присутствие в карете угадывалось лишь по недостатку места. Кеннет спрятал нож в сапог и как ни в чем не бывало вернулся на козлы. Главным лицом в этом тесном замкнутом мирке внезапно оказался бледный судейский с губами, сомкнутыми в ниточку, неловко, обеими скованными руками, утирающий кровь с лица. Одежда его в основе своей была черной. Чиновник на службе короля.

— Для меня то давнее дело было скорее всего шуткой, — наконец вымолвил он.

— Для нас, как выясняется, нет, — ответила Аранта, бросив быстрый взгляд в сторону Увы. — Вы сможете быстро и бесследно исчезнуть?

— Наверное, да, — сказал Птармиган и уже уверенно повторил: — Да.

— Мы завезем вас домой, — рассудила Аранта. — Вам нельзя показываться на улицах в подобном виде, вас запомнят. Но, думаю, излишне напоминать, что уже к вечеру этот адрес должен оказаться пустым.

— Не беспокойтесь.

Они подкатили к многоквартирному доходному дому, такому же прямому и такой же незапоминающейся внешности, как их пассажир.

— С этим, — Кеннет указал на наручники, — справитесь?

— Не беспокойтесь, — повторил тот, не спеша вышел из кареты и позвонил. В проеме приоткрытой двери показалась темноволосая молодая женщина в скромном платье. Аранте показалось, будто бы оно темно-синее, но в сумерках она могла и ошибиться. У нее был спокойный и деловитый вид человека, которому можно доверить мешок бриллиантов или перстень с ядом.

— Тиана, — услышала Аранта, — у нас очень мало времени на сборы.

— Вот, — сказала Аранта матери и посторонилась с порога — Смотри. Сгодится?

Маленький беленый домик на две комнаты, почти под самой крепостной стеной, окруженный огородиком, в самый раз таким, чтобы не надорвать на нем поясницу. Лобастая упитанная умница корова в коричнево-белых пятнах в уютном, обустроенном на зиму хлеву. Пара кроликов в клетке, сарайчик с курами. Домотканые половики-дорожки, полотенца с самыми красивыми петухами, каких только Аранте удалось найти на городском рынке. Медная, начищенная в жар посуда — совершенно недопустимая по меркам Дагворта роскошь. Горшки, ухваты, серпы, вилы, перины, подушки, постельное белье: все, в чем может возникнуть нужда, все здесь, только руку протянуть. Ситцевая занавеска в глубине отделяла горницу от спальни. Аранта самой себе боялась признаться, как больно ей было от настороженного взгляда матери.

— Богато живешь, — уронила та.

— Это не мой дом, — ответила она с деланным равнодушием. — Вот документы. Это твоя собственность, со всем, что тут есть. Пожаловано как матери ветерана и отчуждению не подлежит. На содержание дома и прислуги в банке лежат деньги, будешь получать ежемесячную ренту. Моего имени здесь нигде нет, все сделано через подставу. — Она ухмыльнулась в сторону Кеннета, поскольку в документах сплошь да рядом фигурировало его имя. — Так что можешь жить, не опасаясь, что нас кто-то свяжет. Независимо от того, что со мною будет, ты не пострадаешь никак. Я позаботилась.

Стало уже совсем темно, пришла девчонка от соседей растопить печь. Аранта употребила всю доступную ей магию, пока нашла матери действительно честную горничную, и теперь ей