"Фантастика 2026-104. Книги 1-26 - Игорь Николаевич Конычев

муж, великий полководец, правда который сильно просчитался у Вены, король польский Ян III Собеский, был человеком суровым. А еще и стремился, чтобы ни у кого не было сомнений в этой черте характера короля. Он предпочитал, чтобы в каждой комнате их дворца на стенах тускло поблескивало холодное и огнестрельное оружие, а с дубовых панелей скалились чучела медведей, волчьи шкуры и прочие жуткие охотничьи трофеи.

По твердому мнению утонченной француженки, ставшей волею политических судеб женой сарматского короля, все последние годы своей замужней жизни она провела не в королевской резиденции, а в пропахшей порохом и псиной казарме. Пока она была королевой, то многое прощалось или не замечалось. Но теперь как вспомнит, так и брезгливо поморщится.

Здесь же, под Москвой, она была сама себе полновластная хозяйка и обустраивала всё исключительно так, как считала нужным: с французским изяществом, гобеленами, венецианскими зеркалами и китайским фарфором.

Ну а когда её управляющий с почтительным трепетом сообщил, что через две недели её резиденцию с официальным визитом навестит сам юный русский Государь, Петр Алексеевич… О, тут выбора не оставалось. Вдовствующей королеве пришлось с головой уйти в суетливую, нервную подготовку этого грандиозного приема. Это был её шанс закрепиться на новом Олимпе.

Дошло до того, что она милостиво, но настойчиво попросила у супруги генерала Стрельчина, отбывшего усмирять степь, прислать к ней в усадьбу тех самых прославленных европейских музыкантов, которые всё еще квартировали в Соколиной усадьбе генерала. Прием должен был поразить русского царя европейским лоском.

Даже если царь и пробудет в гостях несколько минут.

— Сын мой, я заклинаю тебя: прошу, веди себя сегодня исключительно скромно. И не смей высказывать вслух всего того недовольства, коего я от тебя в последнее время наслышалась, — строго, поджав напудренные губы, Мария Казимира давала последние наставления своему старшему сыну, принцу Якубу Людовику Собескому.

— Мадам, я с вами всё еще категорически не согласен в том, что касается выбора нашего постоянного места жительства, — холодно, с нескрываемым раздражением в голосе вновь возразил Якуб, поправляя кружевное жабо. — Вы же прекрасно знаете, что по своей крови, связям и предназначению я вполне мог бы со временем стать одним из курфюрстов Священной Римской империи! А мы сидим в этих снегах!

Женщина лишь тяжело вздохнула, прикрыв глаза веером.

В глубине души она порой и сама сомневалась. Идея спешно переселиться в варварскую, непонятную Россию иногда уже не казалась ей таким уж безупречно верным шагом. В конце концов, останься она в Европе, разве не получилось бы так, что она со своими сыновьями и, главное, с юной красавицей-дочкой, принцессой Терезой Кунегундой, могла бы занять куда более высокое и привычное положение при европейских дворах?

Терезу, когда она расцветет, вполне можно было бы выгодно отдать замуж за кого-нибудь из самых влиятельных владетельных князей Священной Римской империи или курфюрстов Саксонии, Баварии, Бранденбурга. Про Францию, правда, думать не приходилось, но сыновья, с деньгами Собеских, вполне способны были дорасти до герцогов в немецких землях.

Однако Мария Казимира была слишком умна и практична. И она до дрожи испугалась того кровавого хаоса, что сейчас творился в её бывшей вотчине, в Польше, после смерти мужа. Это нынче там стало относительно спокойно, хотя по всей Речи Посполитой всё равно постоянно вспыхивали вооруженные стычки между частными армиями Сапег и отрядами других могущественных магнатов. Золотая шляхетская вольность пожирала страну.

Воевали все со всеми. Сейчас не так открыто, но в Варшаве спрашивают до сих пор, кого поддерживает путник на улицах. И от ответа зависит дойдет ли человек до места, или останется лежать мертвым в подворотне. Ну или целая группа людей.

Священная Римская империя, истощенная войнами, тоже едва-едва замирилась с османами. Казалось, что в Центральной Европе сейчас царит такая экономическая разруха и политическая неопределенность, что ехать с капиталами куда-то под Вену — это значит обречь свою семью на суровое финансовое наказание и бесконечные просьбы о займах со стороны Габсбургов.

Во Францию, на свою историческую родину, Мария Казимира, конечно, тоже могла уехать, забрав всех детей и казну. Но там для амбициозной экс-королевы не было абсолютно никакого будущего. Она прекрасно, до боли ясно знала, что при блестящем, надменном дворе «Короля-Солнца» Людовика XIV её, вдову польского выскочки, никто с распростертыми объятиями не ждет. Тем более после демарша ее бывшего мужа, Яна, который повернулся при жизни к Франции неприличным местом.

В Версале она получит лишь кучу унизительных интриг, насмешки фавориток, а потом будет вынуждена тихо прозябать где-нибудь в провинциальном замке или в крошечном особнячке на окраине Парижа, предаваясь старческим воспоминаниям о былом величии.

А здесь, в огромной, дикой, просыпающейся России, Мария Казимира страстно хотела развернуться. Тут, как ей подсказывало политическое чутье, настало то самое благодатное время перемен, когда можно не просто сыто жить, но громко заработать себе новое имя. Увековечить себя в истории этой гигантской северной империи, пусть пока еще по недоразумению называемая «царством». И колоссальные личные деньги на это у нее имелись.

Достаточно было бы, для начала, открыть какую-нибудь элитную школу или пансион для благородных девиц, стать меценаткой… И уже быть полезной. Даже не столько самой России — к которой утонченная Мария Казимира душой, откровенно говоря, не особо-то и прикипела, — сколько великому делу Всеобщего Просвещения. Служить идеалам европейской цивилизации, неся свет варварам — к этому она была готова абсолютно точно. Это льстило её самолюбию.

— Маман, а как мне надлежит вести себя с этим русским царем? — нежный, звонкий голосок юной принцессы Терезы Кунегунды прервал напряженный обмен ледяными взглядами между матерью и её строптивым старшим сыном.

Мария Казимира перевела взгляд на дочь и глубоко задумалась.

Терезе было всего девять годков. Сущий ребенок. Хотя, конечно, в безумной истории европейских монархий уже были прецеденты, когда к девяти годам некоторые испанские или французские инфанты по политическим мотивам успевали побывать трижды, а то и четырежды вдовами, так и не увидев своих престарелых мужей. Но это, к счастью, было скорее диким исключением из правил. Да и в патриархальной православной России, как успела выяснить экс-королева, подобные циничные ранние браки были вряд ли возможны — церковь не дозволит.

И всё же… Одна из главных, сокровенных причин, почему Мария Казимира раз за разом гнала от себя мысли о скором отъезде из заснеженной России и не воплощала планы побега в жизнь, заключалась именно в этом юном, прелестном создании, смотрящем сейчас на мать огромными глазами.

«Она будет очень хороша. Поверьте мне, Ваше Величество…» — Марии Казимире вдруг живо,