Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

видели. Лет тридцать. Варлам на лодке переправлял хазарских воевод. Рядовые воины переправлялись вплавь вместе с лошадьми. Грузы переправляли на плотах. Снизу подошли две купеческих ладьи. Купцы тоже переправляли хазар. От гребцов с ладей Варлам услышал, что пришельцы нанимали лодки за две селиквы в месяц. Не иначе, Сильвестр одну селикву присвоил. Однако, Ефросинья, поразмыслив, решила со старостой не ругаться. Он найдет, чем ущемить вдову, а одна селиква им не сильно полможет.

Орда бея Обадии переправлялась через реку три дня. Десяток воинов из последней переправившейся сотни задержался в веси. Сильвестр созвал сход. На сходе он объявил, что хазары требуют дань по 10 селикв с дыма. Зато, они говорят, что князю осенью можно будет не платить.

Ефросинья после собрания подошла к старосте и пожалилась, что в доме нет даже медного фолиса. Просила в долг 10 селикв. Сильвестр долго смотрел на стоящую перед ним на коленях вдову.

— Вот что я тебе скажу Ефросиньюшка! Вижу я, как ты вместе с детьми на работах убиваешься. Однако же, за два года почти всю скотину ты распродала. И дальше будет только хуже. Через год ты с чадами по миру пойдешь. Если чуда не случится. А это вряд ли.

Тут вот какое дело. Хазары готовы принять дань пригожими девицами 12–14 лет и крепкими мальчишками 10–12 лет. Девиц они берут по 3 золотых солида. Это 72 селиквы, а пацанов по два солида, это 48 селикв.

Смотри сама: у тебя Маланье 14 лет, а Мартыну — 12 годков исполнилось. Маланья девица пригожая, а Макар — мальчишка крепкий. Как раз они хазарам подойдут.

Подумай, вдова, чтобы отдать их хазарам. Я тебе тогда отдам 110 селикв, которые соберу с богатых селян. И 10 селикв дани с тебя зачту. На эти селиквы, а это без малого пять золотых солидов, ты хозяйство свое поправишь и своих мальцов подымешь. Варламу твоему 15 годов, он уже почти мужик, поможет тебе. А Маланью тебе через год — другой замуж выдавать. Кто ее без приданного возьмет, хоть и пригожа она?

— Ты что, дурак старый! — Аж подскочила Маланья. — Чтобы я своих кровиночек в рабство отдала? Да ни за что!

— А ты вот что в толк возьми, женщина! — Рявкнул в ответ староста. — Хазары хоть и говорят, что насовсем пришли, да только, я им не верю. Как и раньше бывало, налетят, пограбят и обратно уйдут. А осенью князь наш вернется и опять оброк потребует. Снова 10 селикв с тебя потребуется. И останешься ты на зиму без скотины и без зерна. От голоду твои малые детки опухнут, да помрут. А со старшими ты весной побираться пойдешь, Христа ради милостыню просить станешь.

А в рабстве не так уж плохо им будет. Пригожая девица в служанки к богатеям попадет. Будет сыта, одета, обута. А если повезет, попадет в гарем к бею. Будет жить, как наша княжна. Да и мальчишке в рабстве сытнее будет, чем у тебя дома. И миру нашему ты большую услугу окажешь. Мир того не забудет. Думай, женщина! Сроку тебе даю до завтрашнего утра.

Долго говорила Ефросинья с детьми, советовалась. Привела им резоны Сильвестра. Трое старших уже вполне мысленные отроки были. Варлам был против. Божился, что работу потянет не хуже покойного батюшки. Маланья поплакала, да и сказала:

— Отдавай меня, матушка. Тут у меня, да и у всех нас жизнь будет голодная. Никто здесь меня бесприданную замуж не возьмет. Через год по миру пойдем. Прав староста. А там, какГосподь управит. А вы, глядишь, с такими большими деньгами, и поправитесь. Ты с Варламом малых вытянете.

— Тогда и меня отдавай, матушка! — Заявил Макар. — Глядишь, к одному хозяину с сестрой попадем. Я там за ней присмотрю. — Он считал себя уже почти взрослым. — Да и сто селикв лучше, чем полсотни. Вам с Варламом легче будет младней тянуть.

Всю ночь спорили, так и эдак, прикидывали. Но, по всему выходило, нужно было с Сильвестром соглашаться. Утром Ефросинья пошла к старосте и согласилась отдать детей. Но, деньги потребовала вперед. Сильвестр выдал ей 110 селикв — целый мешочек серебра. Таких денег Ефросинья никогда раньше и не видела. Велел собрать детям припасов в дорогу и выходить к полудню на пристань.

Все семейство, кроме Варлама, лило слезы ручьями, собирая в дорогу две котомки. Набрала мать детям копченой и вяленой рыбы, пареной репы, лука и чеснока головками, по караваю хлеба. Все упаковала в туески. Выдала по чашке глиняной и по ложке деревянной. Дала запасные лапти.

На пристани собрались четыре девицы, два паренька, три десятка овец, пяток коз и одна корова. Сильвестр передал хазарину — десятнику мошну с серебром. Тот пересчитал серебро и ударил со старостой по рукам. Двумя лодками за четыре ходки лодочники переправили всех на тот берег. Варлам крепился из последних сил, чтобы не заплакать. Ибо мужику невместно. На том берегу обнял брата с сестрой и перекрестил их. Хазары тоже переправились на лодках, а их кони переплыли сами.

Всадники сбили весь скот в маленькое стадо и погнали вместе с невольниками по дороге вниз по реке. К вечеру дошли до валашского села Текуч, расположенного при впадении Прута в Дунай. Там пленников загнали в большой сарай — овин, где уже сидели до сотни девиц и парней. Раздали в миски густую похлебку и воду. Потом вывели группами по десятку оправиться. Затем в сарай зашел богато одетый хазарин, который на славянском языке объявил, что все они полоняне рода бея Обадии. Кормить их будут утром и вечером. В обед будут давать воду. Приказал во всем слушаться надсмотрщиков. За непослушание полагается удар плеткой. А за попытку побега — 10 ударов. Шестеро односельчан держались вместе. Все они были из бедных семей и знали друг друга с младенчества. Пока что все было не так уж плохо. Кое-как все улеглись спать на соломе прямо на земляном полу овина.

Утром стало хуже. Всех разделили на десятки, отдельно парней и девиц. Каждый десяток связали одной длиной веревкой за шеи и переписали по именам, указав возраст. Каждую «связку» вели двое хазар, один спереди, другой сзади. Всего получилось 12 связок, 9 связок из девиц и 3 — из мальчишек. Связки гуськом повели через все село на пристань. Там их завели по сходням на ладьи. По четыре связки на ладью. Мартыну и Маланье повезло. Их связки попали на одну ладью. Правда, разместили их по разным бортам. Но, друг