Балаклава Красная - Виктор Карлович Старицын

Бей Обадия давно и плотно вел дела с херсонцами, а последние два года — и с балаклавцами. Он понимал, что валахи и славяне будут пытаться платить дань рабами и скотом. Серебра в сельской местности было мало. А значит, после похода рынки Крыма будут переполнены рабами и цены сразу упадут. Поэтому, важно было доставить полон как можно раньше и в хорошем состоянии. Тогда балаклавцы заберут у него 250 девочек и 300 мальчиков по ранее установленным ценам. Балаклавцы пообещали принимать рабов в Бакле и в Херсоне.

Обадия зафрахтовал у херсонских и судакских купцов два десятка морских ладей для перевозки пленников. На ладьях они попадут в Херсон раньше других и в хорошем состоянии. Другие беи погонят полон по сухопутью, в результате рабы дойдут до Баклы изможденными долгой дорогой по знойным степям. Однако, он доставит рабов прямо в Херсон, и продаст их балаклавцам по максимальной цене. А тех, что они не примут, продаст херсонским и византийским купцам. Опять же, раньше других беев и по хорошей цене.

В устье Дуная ладьи присоединились к уже стоявшим там пяти ладьям. Караван из восьми ладей вышел в море. Ветер надул паруса, волны плескались о носы и борта ладей. Мальчишки и девицы с восторгом любовались на сверкающие водные просторы. Даже веревочные ошейники не портили удовольствие. Связки не распустили. Они так и сидели на лавках в связках. Каждую связку сопровождал хазарин, не говоривший по-славянски. Зато моряки, среди которых было много славян, с пленниками общались. Раздавали воду, отвечали на вопросы. Хазары этому не препятствовали.

Вскоре, многих пленников замутило. Некоторые даже начали блевать в море, свесившись за борта. Впрочем, через два — три дня к качке все привыкли. Питались своей едой, у кого была. Тем, у кого еда кончилась, утром и вечером матросы выдавали вяленую рыбу, горсть изюма и сушеных яблок. Воду давали три раза в день.

Морской поход занял шесть дней. К концу шестого дня ладьи вошли в порт города Херсона. Связки полонян свели по сходням на берег. Город сельских ребят ошеломил. Большое количество морских кораблей в порту. Высокие каменные стены с башнями на крутых берегах. На улицах двух и даже трехэтажные каменные дома под красными каменными крышами. Высоченные храмы с цветными куполами. Толпы людей на улицах.

Хазары привели связки на обширную рыночную площадь и загнали в каменные рабские бараки, окруженные высоким забором. Мальчиков завели в отдельный барак. Выходить из бараков запретили. В бараках стояли двухярусные полати с соломенными матрацами для спанья и столы с лавками. Связки распустили, однако, десятки пленников уже привыкли друг к другу и держались вместе. Прибывшие с пленниками хазарские воины охраняли внешнюю ограду рабского двора и входы в бараки.

Кормили их за столами десятками. Еда была простая, но сытная. Каша с молоком и компот утром, каша с рыбой и компот вечером. Они уже подъели все взятые из дома припасы. В уборные, расположенные в этой же ограде, их водили десятками трижды в день.

На следующий день после завтрака хазары их всех сводили в баню. Для большинства пацанов это была первая баня в жизни. Жители весей летом мылись в реке, а зимой не мылись вообще. При входе в мойню банщик выдал каждому деревянную лохань и мочалку из лыка. В большом помещении было тепло, топилась печь, на которой стояли котлы с водой. Здесь же были каменные лавки и две большие бочки с горячей и холодной водой. Банщик пояснил, что нужно набрать ковшами воды из бочек в лохани, намочить мочалки и тереть себя ими по всему телу.

Затем пленников десятками стали отводить в два отдельно стоящих дома к странным покупателям. В один из домов заводили мальчиков, а в другой — девиц. Макаров десяток повели первым.

В первой комнате стояло два стола, за каждым сидели покупатели в белых одеждах, молодые мужи, возрастом лет около двадцати. Они подозвали к себе по одному мальчику. Макар решился и первым из десятка подошел к столу. Парень на славянском языке спросил у Макара, из какой он веси, какой местности, какого княжества. Ответы записывал стилом на белом листе. Подобные листы и стила Макар видел у купцов, покупавших рыбу. Затем спросил его имя, возраст, имя отца, чем занимался в веси. Поинтересовался, знает ли другие языки. Умеет ли писать свою речь. Макар ответил, что не знает, только немного слов по валашски, и писать речь не умеет.

Затем парень стал задавать ему вопросы по счету. Макар считать умел до ста. Даже умел складывать, вычитать, умножать и делить. Умел записывать числа и расчеты знаками мелом на дощечках. При обработке рыбы ему приходилось взвешивать рыбу на весах, считать, сколько мер соли нужно класть в бочку, в зависимости от размера бочки.

Затем муж вручил Макару лист, до половины заполненный знаками, и отправил его в следующую комнату. Там другой муж в белом велел ему раздеться, сложить одежду на лавку, подойти к стене, прижаться к ней лопатками и опустил на голову ему планку. Затем посмотрел на планку и записал его рост знаками на листе. Затем муж завел голого Макара на подставку, подвигал железные гирьки по планке и записал его вес на листе.

Третий муж взял, его за запястье и при этом смотрел на круглый блестящий диск, на котором крутились стрелки. Затем велел ему сделать два десятка приседаний, и снова держал за запястье и смотрел на диск. Потом что-то записал на листе. Потом заставил его отжиматься от пола и подтягиваться на перекладине, сколько сможет. Макар отжался 42 раза и подтянулся 13 раз.

После этих странных действий Макара направили дальше. Там было еще страннее. В следующей комнате муж средних лет смотрел ему в рот и прикладывал к голой груди маленький диск на гладкой веревочке, опять же, глядя на диск с крутящейся стрелкой. Заставлял дышать и задерживать дыхание. Веревочка на груди у мужа раздваивалась на две веревочки, которые шли в уши мужа. Затем надел ему на руку плотную повязку и снова слушал что-то в ушные трубочки и смотрел на диск со стрелками. Снова заставил приседать. Опять что-то писал на листе.

Другой муж посадил Макара на стул и указывал острой палочкой на колечки с прорезями, разного размера, нарисованные на листе, висящем на стене. Велел ему говорить, в какую сторону смотрят