Стань светом в темном море. Том 3 - Softcoral

И в этот миг мне показалось, что все присутствующие повернулись в мою сторону. Все-таки не каждый день единственный зубной врач на всей станции заявляет, что увольняется.

— Я здесь всего пять дней и за это время понял одну вещь: работать на Подводной станции куда тяжелее, чем я думал. Несмотря на то что у меня особая должность и я работаю один, стало ясно, что дальше я так не могу. Похоже, есть люди, которым такая жизнь действительно подходит. Но я не из их числа.

Наверное, здесь выживают те, кто любит постоянный драйв и риск, кто упрям до мозга костей, эгоцентричен и нечувствителен к чужим страданиям. И желательно, чтобы чистых мышц было килограммов двадцать — как дополнительный слой одежды. Ну и моральный компас чтобы был сломан напрочь — вот тогда тут и правда можно нормально устроиться.

Я понимал, что ворчу слишком поздно, но… серьезно: засунуть одного стоматолога в пустую клинику и надеяться, что она заработает? Это ведь почти то же самое, что сразу намекнуть: увольняйся. Тут нужны еще по меньшей мере двое. И хорошо еще, что прием бесплатный: если бы мне пришлось самому заниматься регистрацией и оплатой, то я бы развернулся прямо на вертолетной площадке и улетел обратно.

Хотя… сейчас думаю, может, это и правда было бы лучше.

— Я все ломал голову: может, я здесь самый слабый и бесхребетный? Все остальные держатся, а я один не могу? Я долго думал об этом… но ответа не нашел. Зато одно понял точно: это место не для меня.

Дело не в работе. Причина, по которой мне хочется все бросить, совсем в другом.

— Проблема не в работе — мне нравится лечить зубы. Проблема во всем остальном. В этой станции. В людях. В том, что тут творится. Пять дней, и я уже готов бежать отсюда без оглядки. Я не знаю, что вам пришлось здесь пережить, господин Тамаки... Но если вам не по душе сама станция или люди на ней… — Я запнулся, потом все-таки решился и спросил: — То как насчет того, чтобы уволиться отсюда вместе?

Сказал и сразу осознал, как безответственно это прозвучало. Мое будущее и так туманнее тумана, но ведь лучше так, чем снова и снова умирать на станции.

— Я не смогу подыскать вам новую работу, — добавил я, — но смогу составить компанию и угостить кофе.

ГЛАВА 236

ВЫГОДЫ И РИСКИ

Часть 1

Тамаки молча выслушал мое предложение. Он не сказал: «Ты на станции всего-то пять дней и уже увольняешься? Думаешь, раз у тебя диплом, то новую работу найти легко?» — ничего такого. Он просто продолжал держать оружие и смотреть на команду «На», а потом повернулся ко мне и глухо, с усталой тоской в голосе сказал:

— Если бы вы предложили мне это вчера, возможно, я вас послушал бы. Когда мне велели вывести из строя эвакуационные капсулы, я думал: «Как я докатился до такого?» — но подчинился. А мог бы тогда уйти. И никогда не возвращаться. Даже два часа назад… возможно, я бы согласился.

Он говорил с таким подавленным видом, что щеки ходили туда-сюда, будто он языком ощупывал больное место во рту.

— Что произошло два часа назад? — спросил я.

В то время я, наверное, был в Пэкходоне.

Тамаки какое-то время молча смотрел на меня, а потом вдруг задал неожиданный вопрос:

— Помните, на приеме вы сказали мне попросить у начальника пару дней отгула?

Я это говорил? Наверное, да; предложил отдохнуть, чтобы быстрее зажило. Но сейчас, после всего, что случилось, после того, как я несколько раз умирал и воскресал, такие мирные разговоры почти стерлись из памяти. По ощущениям, я тут уже года три живу, а не каких-то пять дней.

— Знаете, — продолжил он, — тогда я посмеялся над вами. Подумал: что вообще несет этот стоматолог? Я и так еле справляюсь, времени в обрез, а он предлагает взять выходной. Да наш командир никогда в жизни не отпустит меня! Да мне прямо сейчас надо вернуться в комнату и дописать еженедельный отчет на английском, разнести по времени все сегодняшние задачи, согласовывать через систему MARIA данные, которые запросил JAMSTEC, а еще конец месяца на носу — нужно закрыть учет расходников... А он тут — отдыхай… Несет чушь, не понимая, как все устроено. Я писал отчет, злясь про себя: где тут вообще время отдыхать. Рассказал про вас ребятам и коллегам: мол, стоматолог сказал, что мне нужен отпуск. Они только хмыкнули: да, странный он какой-то, странный. Вот так я о вас думал: ничего не понимаете, зато советы раздаете.

На словах про отчет Син Хэрян скривился — не стал комментировать, но было видно, что услышанное его покоробило.

Тамаки чуть рассеянно продолжил:

— Отправив отчет от лица нашего начальника, я вдруг задумался: если все новички так пашут, то кто пишет отчеты, когда они берут выходной? И почему этот стоматолог, который меня впервые в жизни видит, вдруг решил, что мне нужно отдохнуть?

Чон Санхён, все еще прижимая к носу носовой платок, наклонился к Чжэхи и шепнул:

— Разве еженедельные отчеты не должен писать командир?

— Санхён, — с кривой усмешкой ответил Чжэхи, — я даже шаблон этого отчета ни разу в глаза не видел.

Почему отчет, который должен писать начальник, пишет обычный член команды? Чжэхи то ли от усталости, то ли еще от чего, покачнулся и буквально повис у Санхёна на плече.

Санхён склонился к нему и, слегка кивнув в сторону Тамаки, спросил вполголоса:

— Он что, делает все, что скажут? Совсем тупой?

— Ты это еще погромче скажи, — отозвался Чжэхи.

Стоило ему это сказать, как Пэк Эён тут же сверкнула глазами в их сторону.

— Если не хотите умереть от моей руки, сбавьте тон. Оба.

— Эй, ты совсем уже? — возмутился Санхён. — Чего сразу кулаками махать? С таким подходом ты никогда мужика не найдешь.

— Я каждый день борюсь с желанием тебя прикончить, так что просто заткнись, — сквозь зубы прошипела Эён.

Тем временем Тамаки продолжал говорить — медленно, неуверенно, слегка невнятно, словно каждое слово давалось с трудом.

— Все это время на станции… — он повернул голову к своей команде, — я думал, что сокомандники просто терпят такого лузера, как я. Думал, они помогают мне. Думал, что я тупой, медлительный, с первого раза ничего не понимаю и только все порчу. А значит, я просто не справляюсь. Значит, я обуза для команды. Значит, все это со мной случилось потому, что я без разрешения заговорил с людьми из другой команды.

Он скользнул взглядом в сторону Син Хэряна и пробормотал:

— Я думал, что коллеги по-настоящему обо мне заботятся. Когда руководители других команд предлагали мне эмигрировать, я первым делом советовался с членами своей команды. Мне говорили: на станции все мечтают перебраться в Японию. Мол, командиры из других стран хотят одного — выбить место в команде «На», чтобы протащить туда своих. Мне говорили, что я никому не нужен и что как только подпишу бумаги, меня просто выбросят, даже вид на жительство не дадут. И я поверил.

Переводя эти слова, Син Хэрян тяжело выдохнул и впился взглядом в Сато. Кажется, впервые за все время, что я его знаю, он выглядел настолько… читаемым.

— Два часа назад… — продолжил Тамаки, — когда мы были в Центральном квартале, Сузуки сказал, что ему нужно завязать шнурки, и сунул мне свою винтовку. Я взял и сразу понял, что по весу она отличается от моей. Сузуки пожаловался, что его ствол тяжелый, неудобно носить, и я отдал ему свой — он полегче. И вдруг меня осенило: а что,