Чужак-2: Рейнджер. Боевик-универсал. Мэтр - Игорь Дравин

это по-нашему. Березовый сок – отличная штука. Пузырится как шампанское, кисло-сладкий вкус. А как становится легко на душе! Ноги, правда, немного заплетаются. Реталу и Ругино не повезло – они сегодня в дозоре. Ничего, мы им оставим. Да, эльфа, конечно, выдала хохму. Это ж надо было такое подумать, что ее будут насиловать! Дура! Хотя об охотниках и рейнджерах мало что известно. Их правила, обычаи и так далее не являются тайной о семи замках, но с посторонними об этом не сильно разговаривают. Свои знают, а другим незачем. Гниль проникает постепенно, начинается с малого, а заканчивается большим. О вампирах и говорить нечего. Слишком гордые существа. Мне кажется, что все остальные их достоинства происходят от этого смертного греха. Наверняка они считают себя высшей расой. Лгать низшему, унижаться до обмана – им оно надо? Тем более лечь с самкой другой расы. Я зоофил? Века геноцида слегка изменили их позицию. Но стержень характера остался неизменным.

– Командир? – осведомился Ровер.

– Будем живы – не помрем, – выдал я очередной перл.

А теперь закусить. Лорак не обманул. Еда была божественно вкусной. Вру: мясо было лучше, чем мы обычно употребляли в походе, но все остальное было превосходным. Кстати, о птичках.

– Лорак, – начал я, – как у тебя с силой? А то мне еще долго восстанавливаться…

– Треть есть, – пожал он плечами, – а к утру буду полон.

Отлично. К утру и у меня кое-что появится. Неприятная это штука – полное магическое истощение. Но что делать? Так было нужно. А у Лорака еще плескался в организме розовый туман, когда он закапывал смерч.

– Давайте по последней – и спать до утра, – сказал я.

Предложение было встречено гулом одобрения. Спать – какое чудесное слово!

– Наливай, – Рикт опять протянул кружку.

«Утро красит нежным светом стены…» Так, похоже, ночевки с Элой даром для меня не прошли. У меня тоже появились вредные привычки. Картина маслом. Эльфу во сне я подгреб под себя, и теперь она смотрит напряженными глазищами на меня, ожидая неминуемого продолжения. Конечно, ведь ей все и так ясно. Вчера я был уставший, а теперь немного отдохнул, набрался сил, так сказать, и готов к подвигам. А как еще понимать мою руку, которая сжимает ее бедро, и губы, уткнувшиеся в шею? Ладно, поговорим о твоем наболевшем. Я сел и снял ремень со рта девушки.

– Доброе утро, Кенара, – начал я, – выспалась?

– Да, – с вызовом ответила она. – А ты наверняка жалеешь, что связал вчера мне ноги.

– Почему? – поинтересовался я. – Ты ведь не пыталась убежать.

– А то ты не понимаешь, Далв, – процедила она.

– И почему ты такая озабоченная? – спросил я. – Ты нимфоманка? Кстати, для того чтобы с тобой похулиганить, ноги совершенно не обязательно было развязывать. Нужно только спустить штаны.

Я вкратце описал эльфе на ухо пару-тройку способов. М-да. У тебя и так большие глазищи, зачем их делать еще больше? Неужели за столетия ты ничему не научилась? Хватит, пора заняться делом.

– Ты будешь себя лечить? – спросил я.

– Да, у меня внутри все болит, – поморщилась Кенара.

Процесс не занял много времени. Пять минут на развязывание конечностей, минута на лечение, и все.

– А теперь, зайка… – начал я.

Эльфа дернулась, как от удара.

– Ты выйдешь из палатки и приготовишь нам завтрак, – улыбнулся я. – Кстати, забыл тебе сказать. За тобой будет присматривать один очень симпатичный вампир, который умеет хорошо ломать кости. Мои слова насчет челюсти, рук и пальцев остаются в силе. А про скорость движения клыкастых, про их силу ты наверняка слышала. Не успеешь сделать нам гадость. Не создавай себе проблем. Кстати, грязная посуда тоже на тебе.

– Я… – вскинулась эльфа и замолчала.

– Кто-кто? – полюбопытствовал я.

Молчание.

– И не дай Создатель, если все не будет очень вкусно, – жестко сказал я и вытолкнул Кенару из палатки прямо в объятия Ровера.

Я тебе устрою жизнь по уставу. Конечно, легче приготовить самим, но пусть трудится. Пусть делает то, что считает унижением для себя. Я вспомнил Элу и грустно улыбнулся. Она была рада ухаживать за мужчинами отряда, она была счастлива ухаживать за мной. А ты, Кенара, ты… Ты – враг. Я тебе устрою дедовщину. Ты и портянки всем стирать будешь, а об остальных вещах я даже и не говорю.

Завтрак был великолепен. Ребята едва не посъедали тарелки вместе с ложками. Сколько было взглядов на почти пустой котелок! Хрен вам, дозорный тоже должен поесть.

– Вам нравится то, что готовит наша повариха? – осведомился я.

– Нет! – раздался дружный вопль.

– Мне тоже, – заметил я. – Это ж надо было так умудриться испортить отличные продукты. Значит, так. С сегодняшнего дня Кенара еще и отрядная прачка.

– Я? – вскинулась эльфа.

– Ты, – ухмыльнулся я. – А за то, что посмела возмутиться, ты еще станешь и озеленителем местных лесов. Природу портила – так восстанавливать теперь каждый вечер будешь, до полного магического истощения. Травку выращивать, лютики и грибы. Деревья опять же. Будем вновь возмущаться?

– Нет, – покачала головой эльфа.

– Правильно, – улыбнулся я. – Есть еще работа по разбивке лагеря, ямы выгребные копать нужно, маскировать их после снятия с ночевки, я много чего могу придумать. Ты все поняла?

– Да, – тихо ответила Кенара.

– Зато смотри, как вокруг хорошо, – продолжил я. – Свежий воздух, небольшой дождик, раскисшая земля. Красота, правда?

– Да, – повторила эльфа.

– А чтобы ты ее лучше почувствовала, я привяжу твои руки веревкой к своему седлу, и ты будешь бежать весь день. Нет, не так. Изо дня в день на протяжении всего пути до седьмого поселка. Неужели ты думаешь, что драк потерпит на своей спине кого-то другого, кроме меня? Пробежишься и подышишь свежим воздухом. Потом готовка, потом стирка, потом озеленение леса, и только потом – заслуженный отдых. Правда, я здорово придумал?

– Да, – прошептала Кенара.

– Смотрите, – крикнул Риджен, который на время завтрака был в охранении.

Опаньки. К лагерю приближался вчерашний вепрь, а на его спине сидел Гил. Друид – стахановец, или друиды – стахановцы. Черт его знает. Сейчас все узнаем.

Так, я ждал этого давно. Уже две недели мы путешествуем по пограничью. Две недели по вечерам у эльфы хватает сил только доползти до палатки и провалиться в глубокий сон. Такие мелочи, как связанные конечности и закрытый ремнем рот, ее больше не волнуют. Иногда я ловил себя на мысли, что начинаю жалеть ее, но потом вспоминал черный караван, вспоминал девчонок, и жалость бесследно исчезала. Все, что Кенара испытывает сейчас, – это малая толика того, что она заслужила. Гордость – она уже забыла это слово, когда неделю назад взбрыкнула и три дня подряд занималась отхожими местами. Я опять поставил