Танго с демоном: Танго нуэво. Танго верано. Танго эсценарида - Галина Дмитриевна Гончарова

Вылезли парни из нищеты! Зубами за воздух уцепились – и выбрались! И семьи свои вытащили!

Вот она, сестричка рядом.

Так-то Висента Анна Дельрио, а по-простому – Винни.

Умничка, в антиквариате разбирается, замуж скоро выйдет… остальные мелкие уже пристроены.

Сестры замужем, только Винни выдать мужу на руки осталось.

Братья себе тоже дело нашли. Один на лесопилке, два рыбаками стали, еще один… ну, тут уж безвыходно. Кому-то и воровать надо… ежели душа лежит.

Когда зазвонил телефон, и Амадо Риалон попросил о помощи, Москит даже не колебался. Единственное, что спросил:

– Оно опасно? Для сестры?

– Не знаю, – честно ответил Амадо Риалон. – До сих пор ее пытались не убить, а похитить. Но вдруг?

– Я ей скажу, – согласился Москит. – Сейчас приедет.

– С меня причитается, – благодарно откликнулся Амадо.

– Сестренке на приданое, – согласился Москит. А что? Если работа есть, то и оплата быть обязана! Так оно правильно!

И пошел общаться с сестрой.

А поскольку Винни тоже росла умненькой и серьезной, и примерно себе представляла, от чего ее спас в свое время братец, и ее уговаривать долго не пришлось.

– Еду.

И нож проверить. На ноге, с внутренней стороны бедра.

И еще один пристроить. В волосы. Аккуратный такой, скорее, длинная шпилька в специальном чехле. Дорогая, зараза. Но как иначе-то ее носить? Никто не задумывается? Чтобы голову не поцарапать, половину волос не сбрить?

Только специальное навершие.

Эх, не позавидует он тому, кто решит похитить Винни. Была она девчонкой из трущоб, ей и осталась, в глубине души. И что делать с особо умными похитителями – отлично знает.

Жить они, может, и останутся. А вот размножаться точно не смогут.

* * *

Треси открыла дверь дома и поморщилась.

В нос ударил едкий запах вареной рыбы.

Да, вот так вот. Масло дорого, вода – бесплатно. Поэтому проще рыбу варить, а не жарить. Слова Треси о том, что можно ведь и запечь… ничего тут сложного нет! Взять глину, обмазать и запечь. Даже и печка не нужна, просто развести костер на полчасика. И можно рыбу ни во что не оборачивать…

Что, что в этом такого?

И дров еще поменьше уйдет…

Мать была против. Вареное – полезнее.

Да, конечно, но когда оно уже становится просто омерзительным? Когда в зубах навязает?

Когда сил нет вот ЭТО кушать, да каждый день, да по три раза в день?

Неблагодарность?

А вас бы так? Рыбная похлебка, вареная рыба, хлеб… все меню семьи Наранхо. Больше-то ни на что денег не хватает!

Хавьер хотел проводить свою помощницу, но Треси решительно отказалась. Унизительно это…

Да, это ее дом, ее братья и сестры, ее мать и отец.

И?..

Она их любит, она глотку за них хоть кому перегрызет, она работает, чтобы им помогать, но в том-то и дело. Она же их видит, как они есть! И оборванных, и с голодными глазами, и мать – сутулую, усталую, постаревшую раньше времени… никакую.

И отца…

Он симпатичный, конечно, но сеньорита Наранхо хорошо знает ему цену.

Безответственность. Нежелание и неумение подумать, хоть на шаг вперед.

И пословица, которую Треси тихо ненавидела. Дал Бог детей, даст и НА детей.

Замечательно! С голоду они и не помирают! Но и такой жизни не порадуются, уж точно. Священникам о таком говорить хорошо, не им же кормить придется!

Треси точно знала, Хавьер промолчит.

Но он посмотрит.

И это будет для нее страшно и унизительно.

– Ты сегодня рановато? – удивилась мама, только заметив ее.

Треси кивнула.

Да, это плюс. Тан Карраско обещал ее не задерживать больше необходимого. А тетушка могла и по ночам работать заставить.

Что ж…

– Мама, я уволилась.

– ЧТО?!

Выражение лица у матери было такое, словно Треси лично на королевский гроб нагадила.

– Я. Уволилась.

– Треси! Какой ужас! Я… ладно, папа придет, и я попрошу его сходить к дяде.

– Зачем?

– Чтобы он попросил сеньору Наранхо взять тебя обратно. Что ты такого натворила?! Что наделала?!

Треси сжала кулаки. Потом медленно, по пальцу, разжала их.

– Не. Надо.

– Что – не надо?! Что…

– Ничего. Ничего не надо.

– Я лично попрошу сеньору Наранхо!!! А отцу скажу, пусть тебя выпорет! Что за безответственность…

Треси заскрипела зубами. Пальцы снова сжались в кулаки.

Сеньору Наранхо!

Она попросит!

А мать-то кто?! Не сеньора Наранхо?! Нет?! Почему не сказать – попрошу Пилар? Попрошу сноху? Попрошу твою тетку…

Что ее всегда выбешивало, так это поведение родителей! Да, вы беднее! Но какого демона?! Вы НЕ бедные родственники! Вы ничего не просите! А насчет меня и работы… Это еще вопрос, кто и кого просить должен! То ли вы – тетку, то ли она – вас! Учитывая, что Треси за троих работала!

Вот как иногда так получается, что чужие люди понимают тебя лучше родных и близких? Как?!

Ответа, увы, не было.

А злость была.

– Мама, никого и ни о чем не надо просить. Я уволилась не просто так.

– Что ты натворила?!

Сказать правду? О том, что подслушивала тетку с любовником?

Еще бы и Треси нагорело… нет, это не выход. Поэтому…

– Мне предложили работу получше. Занятость меньше, зарплата больше. И я ушла.

– Да?

Два волшебных слова. Больше – денег! И мать уже готова слушать… хотя регулярно тыкает Треси носом в ее страшные недостатки.

Плевать, что ты зарабатываешь не меньше отца. Все равно – не заносись! Служи, приноси деньги, слушайся… и не вздумай даже плечи расправить! Нечего тут! Не положено!

– Да.

– И где же? Ты ведь ничего не умеешь!

– Научусь! Невелик труд – убирать.

– Убирать?

– Да, мам. В медицинской лаборатории при управлении полиции. Там некромантия, ну и все остальное. Оказалось, что я себя вполне прилично чувствую рядом с некромантами, и меня приняли на работу. Оклад достойный, работа не такая сложная, а там и учиться пошлют.

– Некроманты?!

– Да. А что?

– Треси, они же страшные!

Мать смотрела с таким священным ужасом, словно Треси каждый день собиралась в пасть ко льву. Или, там, в клетку со змеями.

– Разве? – Тан Хавьер вовсе не показался девушке страшным. А по сравнению с тетушкой, так и вовсе милейший человек!

– Это – НЕКРОМАНТЫ!

– Да, мама. Я знаю. Некромант и проводил собеседование, – с невинными глазами отозвалась Треси.

Мать поежилась.

– Ты… ты уверена? Может, все-таки…

– Там платят больше.

– Ну… – На лице матери изобразились раздумья. С одной стороны – ДЕНЬГИ! Больше! Это ж хорошо, правда? С другой стороны – дочь. Несколько минут материнская любовь боролась с материальными благами, и