Стажер Ли Су Джин 3 - Роман Таймири

И даже агентство, которых захлестнула буря народного негодования, как будто подуспокоилось. Вернее, не так… Правильнее будет сказать, что это меня оставили на время в покое, а вот парни с головой погрузились в круговорот бурной деятельности, которую им устроило начальство: выступление на различных теле и радиошоу; благотворительные стримы; фотосессии для журналов, и боги знают, что ещё…

За всю неделю я встретил только вымотанного вусмерть Ан Си, который и вывалил это всё на меня в формате жалоб, нытья и настойчивых призывов его пожалеть…

Чего я, конечно, не сделал.

Первые подозрения об источнике такой удачной для меня несправедливости тут же упали на Джан Ди, у которой фраза «послать» могла оказаться совсем не фигуральной. Но встретившись и поговорив на работе с начальницей, я узнал, что со своим предположением промахнулся.

В своей жестокости к позвонившему эмиссару С9, кем бы ни был этот бедолага, она оказалась ещё изощрённей. Госпожа Пак послала его прямиком в ад, а если быть совсем точным, то в наш отдел кадров.

Ага, это от которого даже эта тайваньско-корейская принцесса уже второй месяц не может добиться перевода своего стажёра на должность секретаря. И теперь, по её словам, этот запрос от С9 с оформлением всех-всех бумаг, по самым оптимистичным прогнозам, должен был затянуться на годы.

Вот кого я действительно хотел пожалеть, в отличие от Ан Си.

Но в целом я уже начал догадываться, что происходит.

Знания об индустрии, которые я перенёс из прошлой жизни, постепенно смешивались с опытом в новой, и я всё лучше начинал понимать, как работает агентство С9, и с какими проблемами они сейчас могли столкнуться.

По существу С9 имели право в любой момент выдернуть меня с подработки или освободить от посещения школы — это напрямую было прописано в условиях контракта. Да и в целом, сама по себе работа айдолом подразумевала не так уж много свобод.

И если со школой они бы договаривалась сами, и касалось это только бюрократических нюансов, чтобы посягнуть на право получить образование южнокорейскому школьнику, то разбираться с местом работы должен был лично я или моя семья.

Ведь, по сути, я был полноценным наёмным работником именно у агентства. Они перекупили семилетний контракт, и их сейчас в принципе не должно было волновать, что какой-то трейни или айдол захотел устроиться подработать где-то ещё.

Для С9 не должно было быть никакого значения: работаю я официантом в закусочной, курьером в доставке или стажёром в крупнейшем конгломерате страны.

Работать-то я устроился по личной или семейной инициативе. Они здесь причём?

И даже больше, если бы я находился на обычном контракте, всё свободное время после школы принадлежало бы им.

Тут стоит уточнить — всё время, это буквально всё. В том числе и ночное.

В прошлом я много времени провёл вместе с Джи Сон. Как по работе, когда курировал наш общий проект, так и во время личных встреч, когда у нас появлялось свободное время, и мы запирались в отеле.

Девушка была одной из самых популярных айдолов Кореи и, как никто, разбиралась в своей индустрии. А ещё любила поболтать и часто рассказывала мне страшилки из внутренней кухни К-попа. По её словам, ей нравилось наблюдать за моей реакцией на весь тот мрак, который у них иногда творился.

В некоторые истории я откровенно не верил, а в другие верить просто отказывался. Но в то же время понимал, что врать ей было бессмысленно.

Трейни она стала в двенадцать лет, и день у них начинался ровно в пять, чтобы перед школой успеть сходить на утреннюю тренировку. Затем их ждал сокращённый день в школе, чтобы поставить галочку в графе посещений, после чего микроавтобус забирал их обратно в агентство, а там ожидала целая толпа менеджеров, тренеров и старших стажёров, с которыми они занимались до поздней ночи.

По словам Джи Сон, нередко кто в её группе девочек-трейни прямо во время тренировок падал в обморок от истощения. И будучи такими же детьми, как и упавшая, их заставляли самим тащить эту потерявшую сознание тушку обратно в общежитие, находившееся в том же здании. Дети и так валились с ног от истощения, но брали за руки и ноги своего сверстника и несли её на спальный этаж. После чего, оставив ребёнка на кровати, они возвращались обратно на урок, чтобы отрабатывать танцевальные связки.

Хорошим днём они считали тот, когда занятия заканчивались к полуночи.

И это только группа девочек. У парней, как она слышала, было всё ещё мрачнее.

Из-за жёстких контрактов о неразглашении NDA и закрытости корейских агентств, жёсткие инциденты на этапе стажировок практически никогда не попадали в СМИ. Так что до чего могла доводить такая повсеместная практика, доподлинно неизвестно.

Из всего этого несложно догадаться, какие отношения царили внутри: буллинг, травля, постоянное соперничество. Притом первые два исходили по большей части от взрослого персонала.

Что дальше? Ну, был шанс стать айдолом и тогда… Нет, хеппи-энда тут же не наступало. Вместо этого ты попадал в совсем другую форму рабства. Ведь все годы обучения были платными, а расчёт должен был происходить только по истечении контракта. Документа с такими витиеватыми формулировками, что любой юрист от отчаяния сжёг бы эту бумагу как ересь, вместо того, чтобы даже попробовать разобраться.

Счёт за воду и свет на протяжении семи, а то и нескольких десятков лет обучения и работы в агентстве. Само обучение и оплата «заботящегося» о тебе персонала. Еда, от йогурта в столовой до бесконечных бутылок воды, которые ты выпил во время тренировок. В счёт долга могло уходить всё, что только приходило на ум отделу юристов.

И если ты уже стал айдолом, то теперь должен этот долг отработать. Только вот проблема: ты даже не знаешь, что там за сумма, потому что конкретную цифру тебе никто не озвучит. Да и зачем её знать, если задолженность всё равно растёт, в том числе и после дебюта? Ведь агентство продолжало вкладываться в своего подопечного: от покупки или аренды костюмов до аренды концертных помещений и еды в столовой.

Очевидно, что через суд разобраться в том, сколько подопечный потратил воды или электричества, сколько йогуртов съел или выпил минеральной воды за семь или десять плюс лет не представлялось возможным. Сюда добавлялись заоблачные расходы на организацию туров и концертов, а сверху огромная стопка документов, где сам айдол или