Фантастика 2027-127 - Геннадий Борчанинов

— Василий Павлович, вас должны были предупредить…

Дверь за ними захлопнулась, а слушать разговор мне было неинтересно. Вместо этого я сосредоточился на окружающих звуках и запахах, немного увеличив поток энергии для обоняния.

Лето уже закончилось, но осень ещё была ясной и солнечной. На пустующих улицах академгородка пели птицы, шуршали белки, журчали ручьи, соединяющие два пруда возле здания администрации, откуда я как раз уже выходил.

Безмятежная атмосфера. Даже слишком, на мой вкус. Надеюсь, я не успею заскучать, пока буду выполнять обещание, данное погибшему другу.

Двадцать пять лет назад я переродился в этом мире, в теле ребёнка из уничтоженного рода. Осознал себя рано, но долго не мог прийти в себя, потому что этот мир показался раем, даже несмотря на все лишения, которые преследовали сироту.

И всё же без одного человека мне пришлось бы куда тяжелее. Лучшего друга и наставника. Человека, благодаря которому мне не пришлось ползать в пелёнках, навёрстывая почти утерянную силу. Он приютил сироту, обучил основам здешней магии, что сэкономило мне годы проб и ошибок, и познакомил с некоторыми негласными правилами и даже писанными законами, которым в этом мире следовало большинство людей.

Мой друг и наставник погиб, но у него остался сын, о котором он просил позаботиться. И что это могло значить? Дать ему денег, рассказать о папашке или проследить, чтобы шкет дожил до совершеннолетия? Дружище не стал уточнять и покинул нас с ехидной ухмылкой на своей наглой морде, явно обращённой ко мне. Его всегда задевало, что я позволяю себе жить без обременений и лишних забот, вот и подкинул одну такую напоследок.

К тому же этот крендель не знал толком, где его отпрыск находится, как его теперь зовут и как он выглядит! Отцом года его не назвать, это уж точно…

Но такова была плата за наше ремесло.

Я не соврал, назвавшись отставным офицером министерства безопасности. Но не уточнил, что моя служба проходила в спецотряде, все бойцы которого не имели семей или родственников. Мы выполняли невозможные и крайне опасные задачи, и никто не имел право на слабость.

Нам запрещалось заводить семьи, и меня такие условия пока что полностью устраивали, но вот друг, как оказалось, умудрился где-то влюбиться, охмурить, поссориться и разойтись с какой-то мадамой, заделав ей ребёнка. Хорошо хоть он оставил мне свои счета и выписки, в которых числились платежи в эту академию, иначе я бы и не знал, где искать.

Меня сразу напрягло, что шкет учился в казённом учреждении на платной основе, но в данном случае это помогло. Правда, платёж был зашифрован донельзя, так что дальше искать его придётся методом тыка.

Пока размышлял о превратностях судьбы, мне остался последний лестничный пролёт. Аудитория «404» находилась на четвёртом этаже корпуса, отведённого первому курсу академии. И было там подозрительно тихо для класса маленьких зверят, какими их описывал директор.

А нет. Всё в порядке…

— А-А-А-А-А!!! — раздался на весь коридор истошный вопль. — Ублюдки! Выродки!

Я без труда узнал голос из динамика телефона. Это с ним разговаривал Аркаша в коридоре. И когда я шагнул в коридор, то увидел дымящегося мужчину в сером клетчатом костюме с лысиной на макушке.

Если быть точным, облысел он совсем недавно и, видно, по этому поводу очень переживал. Мужчина дымился, тяжело пыхтел и кривил злобную рожу, облокотившись о подоконник прямо напротив аудитории с табличкой «404» над дверью. На уцелевшей шевелюре тлело несколько огоньков.

— Убью!!! — гаркнул он и бросился в аудиторию.

А вот это зря.

Я почувствовал, как в нём вскипают магические потоки, которые вскоре преобразовались в крутящийся огненный шар в руке. Он замахнулся, и пламя вспыхнуло, обдав помещение опасным жаром.

Однако, ученики восторженно загалдели, некоторые даже начали копить магию, чтобы противостоять пламени, и всего несколько человек сообразили хотя бы рвануть с места куда подальше. Эти были самыми умными, потому что Соломон Адамович разошёлся не на шутку и всерьёз мог навредить бесятам.

Но когда этот идиот уже собирался выпустить огненный шар на свободу, я ускорился, направив чуть больше магии в ноги, схватил его за запястье и заломил руку так, что пламя обрушилось прямо под зад в серых клетчатых брюках.

— А-а-а-а-а-а!! — снова завопил он, подпрыгнув чуть ли не до потолка.

А затем плюхнулся на обожжённый зад.

На лице его читался ужас — наверняка уже решил, что подохнет. Но на самом деле страха было куда больше, чем реальной опасности, потому что я успел перекрыть потоки магии в его руке, и грозный сгусток разрушающего пламени превратился во вполне безобидный профилактический огонёк.

— К… к… т-ты… — заблеял он, наконец-то осознав, что остался цел и почти невредим.

— Кто я такой?

— Д… д-да…

— Новый классный руководитель этих ребят.

Я окинул взглядом аудиторию. Подростки лет пятнадцати, на вид ничем не примечательные. Глазели на меня, словно увидели, как Чернобурый Медведь — крупная тварь из разломов — крутанул сальтуху и приземлился на продольный шпагат.

Хотя такому я бы тоже удивился…

— А вам, Соломон Адамович, следует быть более сдержанным, — я поднялся на платформу, где стоял учительский стол, но садиться не спешил.

Кажется, дети готовились встречать меня не хуже Адамыча. Который, кстати, уже очухался и вскочил на ноги.

— Да как ты смеешь! Ты!..

Ученики тоже опомнились и залились громким хохотом, потому что он открыл им свой голый зад. И спасибо ему за это, мне такое лицезреть как-то неохота.

— Да ты знаешь, кто я такой⁈ Ты вылетишь отсюда сегодня же!

— Покиньте аудиторию, Соломон Адамыч, — прибавил я стали в голосе и заставил засранца опешить. — Или вас вышвырну я.

Усилил потоки в голосовых связках, так что звуковые вибрации сейчас трясут его нервишки, словно их возят по тёрке.

А ещё уловил какой-то странный свист ветра снаружи…

— Да как!.. Да я!.. — Адамыч невольно попятился, яростно огляделся, оскалившись на учеников, но в конце концов взял себя в руки, выдохнул и злобно процедил: — Мы с тобой ещё увидимся, помяни моё…

— Я непонятно выразился? — прервал его, усилив вибрации.

Он начинал меня раздражать, но дёрнувшийся глаз говорил, что ему с трудом удаётся выдерживать мой голос. И он быстро сдался.

— Ещё увидимся! Запомни! — крикнул он напоследок, ещё раз сверкнув голым задом, пока убегал прочь.

Раздалось ещё несколько