Приграничье 1-13 - Павел Николаевич Корнев

Спальня — никого, только бардак там, еще спальня — девка, перепуганная до судорог.

— Пленный где? Пленный где, а? — налетел я не нее.

Она трясущейся рукой куда-то на стену от себя показала.

Стук вылетевших патронов по полу, Дмитрий добивает магазин резиновыми. А потом пальнул в девку, прямо в задницу. Та за кроватью на пол и прилегла.

— Хорошая штука, — заключил он.

Куда там можно? А, маленькая дверь. Я рванул, Дмитрий прикрыл — вошли. Чулан, угол клеткой отгорожен, в клетке Платон на какой-то подстилке восседает. Живой, хотя фингалов хватает.

— Сколько их здесь?

— Трое, — ответил он сразу же. — И баба.

Дмитрий уже выскользнул в дверь: услышал про троих — кинулся искать. Тут же грохнул выстрел из ружья, посыпалось стекло, в ответ тоже выстрел, послабже, резинкой, значит, перезарядка и опять выстрел.

Я выбежал из чулана — Дмитрий в окно лупит из ружья. Пригнувшись, пробежал мимо, к выходу, увидел бегущего от меня в ворота человека в распахнутом тулупе и с помпой с длинным стволом в руках. Вскинул ствол, пальнул — без толку, не сработало почему-то, но тут мужика вдруг как встречным поездом шибануло и кинуло назад, на снег. Дробовик вылетел из руки и упал почти на собаку, валявшуюся неподалеку.

— Молодец, Саня, — сказал я, перезаряжаясь.

Саня почти сразу вбежал в ворота, держа в руках какой-то жезл их своего арсенала.

— Ищем живых и прочих!

Никого не нашли. Платон прав был, когда сказал, что там трое и баба. Ровно столько мы и обнаружили, всех в полной отключке. Вырубленных связали, закинули в клетку вместо Платона, заперли. Они еще даже очухиваться не начали. Когда осмотрел тулуп того мужика, в которого стрелял в воротах, понял, почему не сработал парализатор: попал криво, в висящую одежду, в тело не прилетела пуля, вот и не сработало. Внимательней надо быть.

Собака вроде чуток приходить в себя начала, так что ее превентивно на цепь.

Хутор оказался добротным, дома строены недавно, живи — не хочу. По уму строены, с толковыми печками-канадками, с теплым сараем, с баней даже, правда, баня еще не закончена. Второй дом не обжит пока совсем, туда даже мебель не завезли, но явно собирались расширяться. Новое место, короче. В сарае нашелся старый "галлопер" с прицепом, а заодно и лаборатория в подвальчике под сараем. По горе сушеных ягод Саня сразу определил:

— Л-13 гонят. Чистый криминал.

Ну да, даже я это знаю. Не из самых жутких наркота, но и не травка. Власти в Форте на нее нервно смотрят, неодобрительно. Можно ее как-то под Жилина подтащить? Не уверен. Интересно, они все этот хутор под наркоту планировали, или это персонал себе побочный заработок придумал? Такое ведь тоже вполне может быть.

Обшарили дом, пытаясь найти что-то полезное, обшарили второй — ничего такого, на чем можно было бы Жилина подтянуть. Денег нашли три с лишним сотни золотом, но брать не стали, сюда скоро патрульные подъехать должны. А стоило бы. А так оружие приличное, несколько стволов, снегоход, еды запас как на подводной лодке, а водки так и еще больше. До весны тут окопаться и бухать собирались? И одну-единственную девку пользовать?

Во двор заехал Иван, успевший сказать, что в лесу страху натерпелся — пришли две какие-то твари и крутились рядом. В кабину не лезли, но одна запрыгнула в кузов и там сидела. Правда, когда пикап тронулся, тварь завизжала и ускакала. Сам Иван от этой встречи был полон впечатлений настолько, что руки дрожали.

— А "дырокол"? — спросил я его.

— Забыл, — вздохнул Иван.

Обматюкал я сам себя — за то, что не проверил экипировку бойца. А если бы твари в машину полезли? Пришлось бы ему стрелять. А на хуторе могли бы и всполошиться, не так тут далеко. Ну ладно, зато вон какую твердость духа Грачев проявил.

Вышел на связь с опорником, сообщил про нарколабораторию и пленных. Те тут же ответили, что выезжают. Вот сейчас бы неплохо было, чтобы Жилин приехал, но прямо чувствую, что не приедет. Платон его, к слову, тоже не видел.

— А кто тебя метелил?

— Да приезжал какой-то, с двумя быками, — в нос прогундел Платон. — Один из них бил, рыжий такой, здоровый.

Платона не покалечили, но измолотили неслабо. Все бока синие, оба глаза подбиты, нос точно сломан, но хотя бы зубы целые.

— Хотели чего?

— Они про наш канал знают, — Платон попытался высморкать в салфетку запекшуюся в носу кровь, но сумел лишь выругаться и сморщиться. — Спрашивали, что вожу, от кого и кому. Канал отжать хотели.

— А как его отожмешь? — я даже чуть удивился. — Без тебя? Типа приехать и сказать: "Здрасте, я от Сережи Платонова"?

Платон вздохнул, выругался, схватившись за ребра, потом ответил:

— Меня уговаривали на них работать, я отмазывался… как раз как ты говоришь. Бить только вчера начали.

Ну да, примерно так и думал. Днем бы раньше — Платон вообще целый был бы.

— А когда снова приехать должны?

— После Рождества. Они типа попрощались со мной, мол, увидимся после праздничка.

— Платон, может, ты мне просто недоговариваешь что-то?

— Конечно, недоговариваю, — не стал он отпираться. — Но то, что я недоговариваю, ни этого дела не касается, ни тебя, Коль.

Я посмотрел ему в глаза, хоть заглянуть в них было трудновато, сразу вспоминалась байка про съезд китайских пчеловодов.

— Платон, оно меня не касается, пока в меня стрелять не начинают. А уже начали.

— Вот просто на слово поверь — эта тема вообще не поднималась. Они про нее вообще ничего. Лекарства подтянуть хотели. И вот про них, кстати, много знали, прямо удивительно.

Вот как… уже интересней. А с другой стороны зайдем.

— Кто к тебе тогда подвел тех двоих, что я завалил?

— Здесь попросили. Людей оттуда сюда перетащить с товаром.

— Это я понял, — я улыбнулся максимально дружелюбно. — А кто попросил?

— Другой кондуктор. Ты слышал, что в Лисьих Выселках вроде как биржа?

— Слышал, — кивнул я.

— Вот там. Я раньше сам там крутился. Шелепин такой был, Аркадий, — Платон встал с дивана, подошел к висящему на стене возле выхода в сени зеркалу и посмотрел на себя, болезненно сморщился. — Я его потом искал, хотел спросить кое-что, но он в Северореченск уехал — и с концами, все следы пропали.

— А его не кто-то…

— Нет, его даже живым видели, просто связь потерялась, — Платон вздохнул. — Работу там нашел постоянную, похоже,