Фантастика 2026-79 - Валерия Рашитовна Шаталова

– Сержант, принесите ещё воды и пару ламп. Тут темно. Ну-с, посмотрим, ради кого меня вызвали из госпиталя.

В годах мужчина с аккуратной бородкой внимательно меня осматривал, ощупывал, иногда качал головой, но ничего не говорил. Второй, видимо его помощник, без слов подавал ему то один медицинский инструмент, то другой.

– Двенадцатый день? – услышав вопрос врача, сначала не понял, что обращаются ко мне.

– Что?

– Спрашиваю, двенадцатый день допроса третьего уровня?

Что такое допрос третьего уровня я сразу не понял, но ответил:

– Пятый день допрашивают.

– Странно. Раны на ногах хоть и глубокие, но выглядят застарелыми. Их бы промыть нормально. Ладно, встаньте и через стороны поднимите руки вверх. Так, хорошо. Хм. Странно. При сильных переломах поднять руки не получится, а на пальпацию, и при внешнем осмотре, видны кровоподтёки и следы ударов. Коллега, что думаете?

– Зажили.

– Логично, – хмыкнул старший, – так и запишем. Затхлая атмосфера камеры, ограниченное питание и скудное освещение благоприятно влияют на заживление ран. И когда офицеры, запросятся в отпуск по ранению, то у нас есть место, куда их отправить на пару-тройку дней подлечиться.

Догадывался, что у медиков специфический юмор, но сказанные врачом слова меня вогнали в ступор. Я не знал, смеяться мне или нет. Шутят ли эти медики, или всерьёз предположили, что условия моего содержания оптимальны для заживления ран, но через два часа я с перебинтованными ногами лежал на чистом белье в военном госпитале и меня кормили горячим супом.

Никогда не чувствовал себя таким одиноким! Меня поместили в отдельную палату, где кроме меня никого не было. Сиделки и врачи заходили только в сопровождении солдат. Но имелась и положительная сторона — я выспался, набрался сил, а буквально через тройку дней с ног сняли бинты и я смог спокойно ходить по комнате.

Клацанье замка двери меня уже не пугало и не удивляло. Какого-то определённого времени, так скажем моего посещения, я установить не смог и с интересом гадал, зайдёт в палату: сиделка, врач или разносчик еды? Хотя, до обеда ещё оставалось довольно продолжительное время, и этот вариант я отмёл. Но в этот раз я ошибся. В палату вошёл лейб-капитан Ехонс.

– Мне доложили, – без приветствий заговорил капитан, – что вы, лейтенант, вполне здоровы и способны перенести дорогу. Так, что, собирайтесь! Выезжаем через час. Одежду выдадут.

Вот так закончился мой краткосрочный отпуск. А я надеялся, что обо мне забыли и пара месяцев, пока не наступит хотя бы весна, у меня есть, чтобы просто отдохнуть на казённых харчах.

Одежду-то мне выдали, но облачаясь в летнюю канторийскую офицерскую форму без знаков различия, я недоумевал. Неужели меня в таком вот виде повезут зимой сотни вёрст по лесам?! После моего лечения и выздоровления я боялся снова слечь и уже серьёзно с бронхитом или воспалением лёгких, как минимум, если не с ещё какой болячкой. Но моё недоумение прошло, когда под усиленной охраной меня вывели на двор где стоял экипаж: кибитка на санях с решётками на окнах, а из трубы сбоку из неё шёл дымок. Не успел обрадоваться, что поеду в тепле, как меня усадили в огороженную клетушку метр на метр, что и сидеть мне, с моим ростом было неудобно.

– Вперёд! Трогаемся! – приглушённо донёсся приказ, а я лихорадочно соображал: «Что, я один в этой кибитке поеду?! Тогда почему не посадить нормально? И что-то охранения мало. Днём же обычно не выезжают, а рано утром, чтобы добраться до следующего населённого пункта ещё засветло».

Не успел додумать свои думы, как остановились. Дверь кибитки отворилась, и внутрь забрались трое. Среди них и Ехонс, как же без него?!

– Капитан, не поздно выезжаем? Полдень уже, – хотел добавить, что привык к хорошему питанию и неплохо бы пообедать, но язвить не стал.

– Время не ждёт. Располагайтесь, господа. Этот говорливый пленный нам не доставит хлопот.

– Вы уверены, лейб-капитан? – произнёс один из офицеров. Рассмотреть, кто ещё сел в кибитку я из крохотного окошка, отделяющего моё пространство от основного, как не силился, так и не смог. Прислушивался, но они говорили очень тихо, что не разобрал ни одной сказанной фразы. Кибитка вновь остановилась. Теперь у выезда из города.

– Лёгкой дороги, лейб-капитан, – произнёс один из сидевших и оба покинули экипаж.

– Капитан, что это было? – спросил, не надеясь на ответ.

– Как что? Мне надо было поговорить с людьми, дать последние указания, но время поджимало. Вот и подвёз их.

– Теперь-то мне всё понятно, – протянул, устраиваясь удобнее. Дорога предстояла долгая, а в таком неудобном положении, что я находился, выдержать было бы трудно, и я искал позу, чтобы конечности не так сильно затекали. Выдвинулись за пределы города буквально через полчаса. К нам присоединился солидный конвой, сколько всадников нас сопровождало я точно сосчитать не смог, но по доносящемуся гомону предположил, что не менее двадцати.

– Что замолк, лейтенант?

– Неудобно.

– Потерпишь.

– И на этом спасибо.

Ехали не быстро. У меня складывалось такое ощущения, что не замечаю чего-то важного, настолько очевидного, что мысли не считают это чем-то неординарным. Нашёл более-менее удобную позу, погрузился в медитацию. Капитан что-то спрашивал, но игнорировал его вопросы, пытаясь понять, что я такого упустил. Задавал себе вопрос и сам на него искал ответ: почему меня везут вглубь страны? В Генеральный штаб для дальнейшего допроса, может, предложат на кого обменять, но это спорно. Почему мало сопровождающих и охраны? Может по пути кто присоединится или всех сопровождающих я попросту не увидел. Почему выехали не как обычно утром, а ближе к полудню? Плохая организация… Нет! Вот в чём, а сенарских военных, в особенности капитана Ехонса заподозрить в плохой организации практически боевой операции трудно. Значит, другое. Что может быть другим? Внешний фактор — его торопили и времени для организации конвоя и согласования времени убытия не оставалось. Хорошо. Может быть, как вариант, но верится с большим трудом. А ещё, кто те, кому сидя в кибитке, давал последние указания Ехонс? Понятно, что офицеры. Может кто из его прямых подчинённых, но вряд ли. Кто-то из подчинённых полковника? Тогда почему давал указания капитан?

Чем больше углублялся в размышления, тем больше возникало вопросов, а логические умозаключения запутывали и требовали новых ответов. Сомнений в плохой выучке и невыполнения элементарных требований осторожности за капитаном я не замечал. Тогда, когда его захватили в плен — это случайность, но он смог сбежать, значит — не трус. На допросах я ничего толком не сказал, просто