Фантастика 2026-90 - Василий Седой

Я не ожидала, что будет легко. Андрей упрям, в его понимании жена не может иметь собственного мнения – это придаток мужа. Та, кто полностью зависит от его воли и подчиняется первому слову.

Я так не смогу. Когда меня пытаются подчинить, я подсознательно воспринимаю это как насилие и противостою ему всеми доступными способами. Мы с Лисовским сделаем жизнь друг друга невыносимой.

Может, существует какая-то возможность расторгнуть этот брак? Вроде бы в истории были примеры. Только я не помнила детали. Возможно, это происходило в более поздний период.

В любом случае нам с супругом придётся поговорить и обсудить наши взгляды на дальнейшую жизнь. Но это позже, когда Андрей достаточно поправится. А сейчас я улыбнулась и подошла ближе.

– Хорошие новости, Мирон Потапович? – я заинтересованно наблюдала, как он разматывает бинт.

– Прекрасные, – Петухов глядел на ногу моего мужа, как художник смотрит на будущую картину.

Она ещё не закончена. Полотно лишь частично заполнено красками. Однако творец уже видит пейзаж или натюрморт, который вскоре появится здесь.

– Сами полюбуйтесь на эту красоту, – доктор сделал приглашающий жест.

Я склонилась над раной. Выглядела она, надо сказать, не столь красиво, как утверждал Петухов. По-прежнему воспалённые края и ярко-красная середина, заполненная чем-то вроде гранул.

– Что вы видите, Катерина Павловна? – с довольным видом поинтересовался лекарь.

Я усиленно смотрела на рану, но ощущала внимательный взгляд Лисовского, поэтому мне понадобилось с полминуты, чтобы сообразить.

– Гноя нет, – улыбнулась я.

– В яблочко! – художник в Петухове ликовал, желая поделиться процессом творения. – Гноя больше нет, теперь будет расти «дикое мясо».

Прежде я не слышала такого словосочетания, но поняла, что он имеет в виду эти красные гранулы. Значит, они будут расти и заполнять рану.

– И как много времени понадобится этому «дикому мясу», чтобы заживить ногу моего мужа? – даже не глядя на Андрея, я почувствовала его реакцию.

Прежде я не называла его своим мужем вслух. Только про себя. Не знаю, что он почувствовал, услышав эти слова, я так и не решилась поднять на него взгляд. Зато точно знала, что у меня они радости не вызывали.

– Сложно сказать точно, – Петухов задумчиво потёр подбородок. – У каждого по-разному. Андрей Викторович у нас молодой и здоровый мужчина, думаю, не дольше трёх-четырёх месяцев. В крайнем случае – полгода.

– Что?! – выдохнула я.

– Это в самом крайнем случае, – поспешил успокоить меня Мирон Потапович. – Обычно всё происходит гораздо быстрее.

Но это меня не успокоило. Даже три месяца – это слишком долгий срок для меня. Ведь всё это время я буду прикована к постели больного мужа, который не желает выпускать меня из виду.

– А вот будь Андрей Викторович ответственнее и не запусти он до такой степени рану, она бы давно уже зажила, – произнесла я раздражённо и посмотрела наконец в глаза Лисовскому. – И вы могли бы заниматься сейчас своим любимым делом – гнать врага из России.

По его выражению было сложно понять, как Андрей воспринял мои слова. Зато Петухов откровенно смутился.

– Теперь такие частые промывания не требуются, поэтому мои визиты сократим до раза в два-три дня. А вы, Катерина Павловна, смазывайте «дикое мясо» несолёным салом или барсучим жиром. Впрочем, я сам узнаю, что у нас есть, и приготовлю мазь.

Он откланялся и поспешил удалиться.

Я собиралась извиниться перед Андреем за свою резкость. Однако не успела.

– Не смей говорить со мной в таком тоне, – пригрозил он.

Не будь Лисовский так слаб, что не мог даже приподняться, оставаясь распростёртым на подушках, я бы вспылила. Но ругаться с беспомощным человеком, который полностью от меня зависит, это низко.

– Как прикажете, господин ротмистр, – я всё же не удержалась от язвительности.

Зато старалась сдерживать резкие движения, поправляя подушки и помогая мужу принять более удобное положение для завтрака.

Лисовский ничего не ответил. Только смотрел на меня. Пристально. Нечитаемым взглядом.

Мне стало неуютно. Я собрала бинты, бросила в таз и унесла в ванную. Там подошла к окну и уткнулась лбом в холодное стекло, унимая всколыхнувшиеся чувства.

Вот это я попала. Не зря Беззаботы показались мне ловушкой, только не той, что я думала. От Лисовского теперь никуда не деться. Он нужен мне, чтобы разобраться с моим финансовым положением, чтобы отстроить Васильевское.

И чтобы оставаться матерью Маши.

Из комнаты донеслись голоса. Значит, Машка с Василисой пришли. Я плеснула холодной водой в лицо, промокнула полотенцем и вышла из ванной.

Вася составляла с подноса тарелки. Увидев меня, она поклонилась и собралась уходить.

– Василиса, – решение пришло мгновенно, – пожалуйста, покорми Андрея Викторовича.

Удивление длилось секунду, затем Вася снова поклонилась и взяла тарелку.

– Маш, ты хочешь позавтракать с папой?

– Да! – обрадовалась малявка, уже забравшаяся на кровать и сидевшая рядом с Лисовским.

– Вась, разберёшься?

– Да, Катерина Павловна.

– Мне с тобой очень повезло, – улыбнулась я и вышла из комнаты, провожаемая взглядом Андрея, который чувствовала, даже не оборачиваясь.

Решение пришло внезапно, но виделось самым логичным в этой ситуации. Я даже удивлялась, почему не догадалась раньше.

В столовой меня не ждали. Однако Степан, повинуясь знаку хозяйки, сразу принёс стул.

– Доброго утра, – улыбнулась я сразу всем.

Уйдя от Лисовского, почувствовала, будто скинула камень с плеч.

– Мы рады, что вы выбрались к нам, Катерина Павловна, – благосклонно кивнула мне Гедеонова. – Как здоровье вашего супруга?

– Благодарю вас, Надежда Фёдоровна, гораздо лучше. Даже Мирон Потапович это отметил, – я повернулась к Петухову, желая перевести разговор и насладиться едой.

– Так и есть, Андрей Викторович идёт на поправку. Это всё благодаря внимательной заботе супруги, – лекарь тоже хотел поесть и вернул мне подачу.

– Александр Владимирович, как ваши выходы в деревню? Продолжаются? – надеюсь, молодой врач не подведёт. Он увлечён своей работой и любит о ней говорить.

Он не подвёл.

– Мы теперь ходим регулярно. Пациентов стало чуть меньше. Многие уже выздоровели. Зато начали приходить из дальних деревень. Слух далеко разнёсся, – он сделал паузу, отпивая кваса, а затем продолжил: – Как раз завтра снова идём. Не желаете к нам присоединиться, Катерина Павловна? Нам вас очень не хватало.

– С радостью