"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

цели. Они готовили террористическую акцию на Земле, с целью разрушить союз между Сплетением Майетов и Бресладской империей. Именно такую версию событий рассказал мне во время одной из прошлых встреч Кармий. И я именно тот Дон Кихот, который должен будет с открытым забралом вступить в схватку с Хирургами и разрушить их террористические планы. По мне так это звучало как полный бред. Но такова была моя реальность.

Я взял папку.

— Земля единственный естественный буфер между майетами, идрисами и бресладцами. Именно здесь может состояться решающая битва между этими тремя цивилизациями, — произнес Кармий.

Помнится, однажды я уже это слышал.

— Приступай к исполнению немедленно, — приказал он, развернулся и, не попрощавшись, пошел прочь.

Я открыл дверцу машины, сел на водительское, папку бросил на сидение рядом и крепко задумался.

Только этого дерьма мне еще не хватало.

Глава 7

Столкновение с миром майетов закончилось для меня и моих соратников по штурмовой бригаде смертью и воскрешением в реабилитационном центре программы «Последний шанс». В сущности, об этой программе и о ее сотрудниках мы ни идриса не знали. Только то что подключены к ней, и пользуемся ею в критических случаях, когда нам угрожает неминуемая смерть на поле брани. Но в программе были существенные ограничения для того, чтобы нельзя было обойти программу и выйти досрочно на оплачиваемую ветеранскую пенсию.

В частности, нельзя было самоубиться, чтобы воскреснуть, и снова самоубиться, и снова воскреснуть и так до полного списания на пенсию.

Батюшка рассказывал, что в самом начале действия программы один ушлый паренек пронюхал о такой возможности и подговорил несколько ребят на то, чтобы взломать систему. Лайфхакнуть, как они выразились. Они сами убивали себя, и им удалось выйти за пределы программы, найти уязвимое место. После каждого воскрешения они выглядели заторможенными. Все их мысли были направлены на то, чтобы снова самоубиться, чтобы воскреснуть. И как можно быстрее закончить этот круг смертей и воскрешений. За это их прозвали Коматозниками.

Ведь как известно, что не запрещено, то разрешено. Конечно, почти сразу же такой побег на ветеранскую пенсию был обнаружен и лазейку основательно замуровали. Ввели ограничение про смерть на поле брани, только солдаты народ ушлый, а уж тем более штурмовики. Нашлись торопыги, которым и воевать не хочется, но все бонусы от статуса ветерана получить надо. Они подставлялись под самый первый залп идрисов, погибали и запускалась программа воскрешения.

Несколько человек просочились сквозь это тонкое угольное ушко возможностей, прежде чем аналитики нашли дырку в протоколе, но пока ее ликвидировали, еще несколько сотен человек закончили круг смертей и перерождений с солидной ветеранской пенсией. Тогда ввели последнее ограничение — рейтинг смерти.

Десятибалльная шкала. Каждая смерть штурмовика оценивалась, где один балл самоубийство, десять героическая смерть на поле боя.

Если штурмовик погибал и его смерть была в диапазоне от одного до трех баллов, он проходил воскрешение, его отправляли в штрафной батальон и накладывали большой штраф, в который входила полная оплата расходов на содержание программы «Последний шанс». Срок его контракт увеличивался в пять раз. За штрафником устанавливался строгий контроль. Любая потенциальная возможность самоубийства при таком раскладе исключалась. Штрафник должен был отбыть полный срок своего кабального контракта. Право на ветеранскую пенсию при этом он терял.

Второй уровень от четырех до шести баллов. Штурмовик проходил воскрешение, возвращался в действующую армию, но при этом на него накладывали серьезный штраф и присваивали статус «Подозрительный». Ветеранскую пенсию он сохранял, но с понижающим коэффициентом минус тридцать процентов.

Третий уровень до семь до восьми баллов. Штурмовик проходил воскрешение, возвращался на поле боя без каких-либо изменений в статусе. Право на ветеранскую пенсию он сохранял полностью, как и право на дополнительные выплаты за боевые награды и поощрения от командования.

Высший уровень, девять — десять баллов. Героическая смерть на поле боя. Досрочный выход на ветеранскую пенсию с присвоением повышенного коэффициента выплат плюс пятьдесят процентов, с сохранением дополнительных выплат за боевые награды и поощрения от командования.

Надо ли говорить, что количество самоубийств и неосторожных смертей на поле боя упало до нулевой отметки. Понятно, что большая часть гибели личного состава проходила по третьему уровню. Командование не идиоты, государственные деньги считать умеют. Но иногда смертям присваивался высший уровень. Случалось это редко. Имя такого штурмовика тут же появлялось на Столбе Славы, возле которого проводились особые торжественные построения личного состава на боевой базе.

Я не задумывался раньше, а какой статус присвоили мне во время последней смерти. Ведь я хоть и воскрес, но совершенно не в том месте и не в том теле. Про ветеранскую пенсию от Бресладской империи в Советском Союзе никто слышать не слышал. Можно было на нее и не надеяться. Так что у меня какой-то особый случай, вне всех рейтингов и категорий. Только вот похоже наше высокое командование давно положило черную дыру на весь рейтинг. И какой бы героической смертью ты не умер, повышенный коэффициент и статус Бессмертного героя Бресладской империи можно было и не ждать.

После ловушки Сплетения Майетов, в которой мы оказались и погибли все как один под бомбардировками родных орбитальных станций, я ожидал, что нашим смертям присвоят Высший уровень рейтинга, а значит досрочный выход на ветеранскую пенсию, повышающий коэффициент и все прочие радости жизни. Ведь мы не просто погибли на поле боя, мы вырвали победу из лап инопланетной дряни. Мы уничтожили их командный центр, и как потом выяснилось, благодаря нашему героическому штурму, удалось внести хаос и сумятицу в Сплетение, разорвать их командные цепочки и захватить планету, которая в последствии стала важным наступательным плацдармом на родные миры идрисов. Но все это было потом.

Когда же мы очнулись в реабилитационном центре программы «Последний шанс», первые чувства, что захватили нас, была радость от того, что мы снова все вместе. Но потом появилось горькое разочарование, когда мы узнали, что командование кинуло нас с Высшим рейтингом, отказавшись признать нашу героическую смерть.

— Что за дерьмо? — сказал Тощий.

— На все воля Божья, но это не по-божески, — оценил Батюшка.

Крыса и Лодырь промолчали.

Бубен несколько дней материл высокое начальство самыми крепкими выражениями. Некоторые из них я слышал в первый раз. Нет, по отдельности все слова были мне знакомы, но вот в таком сочетании — в первый раз.

— Дерьможоры, — сказал Таракан и с ним никто не стал спорить.

А я ничего не стал говорить, потому что все итак было