Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Я подтянул к себе лежавшую на столе газету и обнаружил, что заголовок её проиллюстрированной фотографией маршала Рогача передовицы гласит: «Единый республиканский кулак!», а сама статья посвящена итогам зимней кампании против Суомландии, новому витку напряжённости в Западной Латоне и непрекращающимся провокациям со стороны Срединского воеводства. Много говорилось о несомненных преимуществах единого командования всеми вооружёнными силами, и пусть напрямую о необходимости переподчинения научного корпуса Генштабу речи и не шло, но посыл был предельно понятен.

— Пётр! — отвлекли вдруг меня от чтения. — Ты служишь в ОНКОР, какое твоё мнение на этот счёт?

Рубить с плеча не хотелось, но и юлить тоже было не с руки, так что постарался выбрать золотую середину.

— Единое командование — это очень важно, — признал я, — но как показывает опыт недавних конфликтов, не менее важно иметь резервы, которые можно задействовать для перелома ситуации в свою пользу.

— И эти резервы должен обеспечить ОКНОР? — блеснул круглыми линзами очков интеллигентного вида молодой человек, руководивший каким-то конструкторским бюро. — А почему такую роль не сможет взять на себя СЭЗ?

— В СЭЗ служат операторы, от операторов ждут чуда. Они пойдут в бой в первых рядах, никто не станет держать их в резерве, — пояснил я свою мысль.

— Пойдут в бой в первых рядах и не справятся?

— Кто знает? — развёл я руками. — Не стоит недооценивать противника.

— Именно! — поддержал меня второй секретарь горкома. — Неспроста товарищ Баюн взял курс на ускоренное вовлечение операторов в общественную жизнь! Вы посмотрите только, что сейчас творится в Латоне!

Разговор тут же переключился на внешнюю политику, но наслаждался я спокойствием весьма недолго. Почти сразу от беседки прибежала Вика.

— Петя, идём на пляж! — потребовала барышня. — Мне скучно!

Я взглянул на часы.

— Если только ненадолго.

— Ты везёшь меня обратно в город, не забыл? — встрепенулась Вика. — Обещал!

Разумеется, все за столом немедленно заинтересовались мотоциклом, пришлось добрых полчаса отвечать на расспросы и демонстрировать работу силовой установки. Помимо проректора, среди гостей оказалось ещё несколько операторов, но никто из них, к моему величайшему облегчению, не выказал желания прокатиться, а то бы ещё пришлось подстраховывать этих великовозрастных увальней.

Нет, всё к тому и шло, но внимание публики вовремя переключилось на заведующего институтской библиотекой.

— Герман Аскольдович, присоединяйтесь же к нам! — позвал его Вран. — Шахматы от вас никуда не денутся, а когда ещё теперь свидимся?

— Ну вы уж меня прямо похоронили! — рассмеялся в ответ Хариус. — Я перебираюсь в столицу, а не на кладбище!

Второй секретарь покачал головой.

— В толк не возьму, как вы решились на переезд. Библиотека РИИФС — это же ваше детище! Как вы без неё?

Герман Аскольдович развёл руками.

— Увы мне, но я здесь засиделся, мхом зарастать начал. Рутина и текучка всё свободное время съедают, до диссертации руки никак не дойдут. А вот в столичных архивах наберу материал… Глядишь, ещё и вернусь доктором наук!

— Не верю! — заявил Юрий Клёст. — Не верю, что вы покидаете нас доброй волей! — Он отвернулся и повысил голос: — Товарищ подполковник! Ваш перевод наносит непоправимый урон научному сообществу РИИФС!

В беседке раздался женский смех. Эльвира Хариус выглянула наружу и двинулась к нам лёгкой танцующей походкой. Вроде и не старалась привлечь к себе внимание, но взгляды к ней так и прикипели. Чего уж греха таить, меня и самого проняло.

— Привыкайте к новым временам, товарищи мужчины! — мягким грудным голосом объявила она. — Это раньше жёны за мужьями по гарнизонам мотались, а теперь у нас равноправие!

— Эльвира, это просто бесчеловечно — лишать нас вашего общества! — блеснул круглыми линзами очков молодой человек.

— И шахматный клуб тоже понесёт невосполнимую потерю! — заметил партнёр Германа Аскольдовича по шахматной партии. — Оставайтесь!

— Просим! Просим! — рассмеялись все кругом.

— Увы, приказ о моём переводе уже подписан! — улыбнулась дамочка.

Я поймал себя на том, что просто стою и пялюсь на неё, и тут же Вика ткнула меня в бок пальцем.

— Петя! Идём!

Меня нагрузили корзинкой для пикника, покрывалом и полотенцами, пришлось тащиться на пляж, а там планы у Вики поменялись самым решительным образом.

— Поплыли на лодке! — заявила она, оглядев усеянный отдыхающими берег. — Тут яблоку негде упасть!

На деле мы вполне могли найти, где приткнуться, но спорить было лень. Я оплатил на лодочной станции два часа проката, получил вёсла и двинулся к лодке за номером семь. Шагнул в неё и протянул руку барышне, а та лишь насмешливо фыркнула и легко соскочила с понтона. Уселась на кормовой лавке и скомандовала:

— Поплыли!

Я скинул цепь, оттолкнулся веслом, несколькими уверенными гребками развернул лодку и направил её прочь от берега. Отплыл на полсотни метров, упрел и снял рубашку. Вика избавилась от сарафана и осталась в купальнике, ещё и на ноги поднялась, будто нарочно позволяя себя разглядеть.

После мимолётной и явно не случайной заминки барышня нырнула и ушла в воду почти без всплеска. Я хмыкнул и продолжил работать вёслами, направляя лодку всё дальше и дальше от берега. Вика очень быстро меня нагнала и ухватилась за задний борт, глянула с хитрым прищуром.

— Зачем ты приехал, Петя? — спросила она вдруг.

Я за словом в карман не полез и с усмешкой выдал:

— За Никой ухаживать, разве непонятно?

— Врёшь! — припечатала меня девчонка. — Видела я, как ты на неё раньше смотрел, а в картинной галерее уже ничего подобного и близко не было, про вторник и не говорю!

Грести мне надоело, я оставил в покое вёсла и улыбнулся.

— Ты меня раскусила! Я — брачный аферист!

— Очень смешно! — фыркнула Вика и скорчила раздражённую гримасу. — Папа таких даже на порог не пускает! — Она хмыкнула. — Вот тоже странно! Чего это он так к тебе расположен? У тебя, случаем, нет родни в соврескоме?

— Нет, — покачал я головой. — У меня просто намерения серьёзные.

— Ври больше! — фыркнула Виктория и протянула руку. — Помоги забраться!

В зелёных глазах замелькали чертенята, и поскольку оказаться за бортом в штанах мне совершенно не хотелось, я снял их и нырнул в воду самостоятельно. Мы немного поплавали, потом забрались в лодку, и Вика возвращаться к прерванному разговору не стала, вместо этого принялась внимательно меня разглядывать.

— И откуда у тебя все эти шрамы? — полюбопытствовала она.

Заживало на мне всё как на собаке, но оставленные пулями отметины после нескольких минут в прохладной воде отчётливо выделялись на коже, да и рубцы выглядели полученными в разное время, врать об аварии определённо не стоило.

— Только не говори, что с