Фантастика 2025-57 - Елена Артемова

с толстыми брюхами, выпирающими за пояса и широченными мордами. Двое таких здоровяков выглядывают с телеги из-за лошади вперед, один вилами машет, хозяин, значит, управляет повозкой и его мне пока не видно.

Только я подумал, что мимо пролетят, не глядя на моего возчика или не признав его, как один их мужиков заметил его за вожжами на моей повозке и тут же оповестил всех остальных могучим ревом.

Бросив свою телегу на краю дороги, здоровяки кинулись следом за моей и вскоре настигли нас. Пришлось мне спрыгивать с края и поднимать копье перед разгоряченными мужчинами, еще не наставляя его ни на кого.

— Куда это вы? Какие претензии имеете? — делаю вид, что вообще не знаю ситуации.

Должны видеть копье, и если не совсем дураки, сразу же догадаться, что им явно не простой крестьянин тут на дороге попался. А суровый воин при исполнении!

Только здоровенные братья давно не встречали имперского воина в отставке и позабыли, что грозит в случае покушения на него самого и его имущество. Вот хозяин постоялого двора, с женой которого немного согрешил мой новый слуга, что-то понял и притормозил сразу.

Ну, он много народа на своем постоялом дворе видит, иногда и воины в отставке мимо проходят и так же, как я, продавливают его на маленькие цены за еду и ночлег. Но затормозить братанов или не захотел, или не успел почему-то.

Просто очень хочет возмездие совершить над насильником горячо любимой, но ненасытной женушки.

— Отвали с дороги! Этого насильника мы ищем! — решительно ломится один из братьев на меня.

Второй обегает повозку с другой стороны, но Ветрил шустро перескакивает на мою сторону, как не пытается тот его схватить.

У второго в руках нечего нет, а вот мой противник держит вилы и грозно ими размахивает.

Я уже вкинул в ФИЗИЧЕСКУЮ СИЛУ восемь единиц усиления, теперь у меня там снова двадцать двести шестнадцатых. Больше смысла нет вливать, чтобы народ от моих ударов на десятки метров разлетался, как тряпичные куклы.

Первый братан с силой недюжинной отталкивает вилами мое провоцирующее его копье, и я тут же сигналю слуге:

— Ветрил! Видишь, что на меня напали с вилами! Ударили по копью! При исполнении обязанностей защитника закона!

Тот сразу подтверждает, вилы снова сбивают в сторону с той же недюжинной силой мое уже вернувшееся оружие, только силы и у меня самого с избытком имеется. Копье делает красивый переворот, а пятка копья тут же стукает средневекового хулигана по лбу, после чего он теряет сознание.

— Ваша милость! Этот уже здесь, — истошно кричит слуга, когда обежавший лошадь второй братан с ходу бросается на него и отвешивает пару новых лещей по многострадальной голове.

Бьет прямо по-зверски, со всего могучего замаха, я бы легко от обоих ударов уклонился, а вот растерявшийся Ветрил принимает все на свою бедовую голову.

После чего слуга падает навзничь, брательник с кровожадным видом наклоняется над ним и тут же валится следом на тело слуги, когда копье снова разворачивается и хлопает его по затылку.

— Теперь ты! Будешь нападать на воина в отставке? Или сбережешь свои деньги? — это я уже организатору погони и мужу сладколюбивой бабы.

Нападать, конечно, тот сам не собирается, запал погони прошел, а могучие братья поддержки наглухо выбиты из схватки.

— Этот! — показывает он на вылезающего из-под тела брательника Ветрила. — Он на жену мою напал! Снасильничать хотел!

— А мне кажется, что она сама его за уд схватила, да в себя насильно засунула! Так мне Ветрил сказал, и я ему верю! — усмехаюсь я в ответ. — Мое мнение тут самое главное — не забывай об этом, простой мужик!

— Ничего, она все расскажет, как он заволок ее на сеновал! — не уступает целый хозяин постоялого двора.

Понятно, что теперь все расскажет и даже с удовольствием покажет подлая баба, но она пока далеко от нас.

— Ага, и еще расскажет, как она молчала все время и только стонала от удовольствия. Это же не она на помощь позвала, а ты сам их выследил за изменой! — безжалостно издеваюсь я над нежными чувствами хозяина постоялого двора.

Тот на лицо сразу темнеет от прилившей крови, но сдаваться в перепалке не намерен.

Впрочем, ему за нападение братьев на воина хорошо заплатить придется, пусть он и не догадывается еще про этот сильно дорогой для него момент. Так что пусть побольше кричит и ругается, только вгоняется себя в большие долги.

— Ничего, ничего! Там разберутся! — кивает он куда-то себе за спину, намекая, что у себя дома судья или чиновник какой знакомый будут к нему гораздо более благосклонны, чем новый хозяин его бывшего работника.

Это он правильно понимает, там он не последний человек, а целый хозяин постоялого двора, известная всем в округе личность. Только и у меня теперь руки полностью развязаны в отношении его братанов.

— До этого там, которое у тебя за спиной, еще добраться нужно! — сурово тыкаю я его в действительность. — А здесь имеется явное нападение с вилами на заслуженного воина Империи в отставке! Который охраняет закон и порядок! Это уже серьезный проступок! За это каторга ему обеспечена!

И я пихаю ногой крепко вырубленного первого брата.

— И эти вилы пойдут, как доказательство! — я поднимаю их и складываю на повозке.

— Ветрил! Вяжи его по рукам, — командую парню, но тот вообще не готов активно мне помогать, только стоит шатается, как контуженный.

Похоже, что суровое сотрясение второй брательник ему обеспечил уже с гарантией.

— Давай на повозку, раз пострадал так жестоко от рук второго разбойника, — выношу я обоснованный приговор.

Я сам выдергиваю веревку из-под сена и нагнувшись, быстро опытными руками вяжу руки первого братца сзади.

После чего вручаю конец веревки Ветрилу и киваю на оставшегося целым мужика: — Присматривай за ним!

И приступаю к такому процессу со вторым, потом привязываю оба конца веревки к углу повозки и глажу испуганно выглядывающего на крики из своего убежища Мурзика.

— Ничего, мужики вели себя дерзко, напали на меня, защитника закона, как разбойники с оружием в руках, теперь они арестованы мной и будут отведены к судье для оформления правосудия.

Хозяин постоялого двора, наконец, понимает, что его родня сильно вляпалась, но еще пытается спорить со мной.

Что в его родной местности слова троих очень уважаемых жителей будут весить