Фантастика 2026-86 - Женя Юркина

Эффект от сказанного превзошел все мои ожидания. Катя ахнула, всплеснула руками, чуть не опрокинув стакан с водой.

— Не может быть! Брехта⁈ Серёжа! — Она схватила меня за руку поверх стола, ее глаза сияли невероятным восторгом. — Ты даже не представляешь, как я хотела ее увидеть! Как ты умудрился? Говорят, билеты практически не достать было! — Она негромко захлопала в ладоши, затем, оглянувшись, смущенно опустила их, но счастье с лица не исчезло. — Я так рада. Спасибо! — Она поднесла ладонь к губам и послала мне через стол легкий, почти незаметный воздушный поцелуй. — Это чудесная новость!

Подача беляшей и напитков ненадолго прервала наш разговор. Ароматные, с хрустящей корочкой, они выглядели очень аппетитно. Катя с упоением принялась за еду, подтверждая свои слова о голоде.

— А еще, — сказал я, отламывая кусочек своего беляша, — меня ждет одно спортивное мероприятие на днях. Бег. Кросс. Я узнаю пускают ли на стадион родных и близких. Если да — приглашаю.

Катя проглотила кусок, вытерла губы салфеткой и посмотрела на меня как-то по-особенному серьёзно.

— Обязательно приду! — сказала она. — Конечно, приду! С удовольствием поболею за моего чемпиона. — Она подмигнула.

Я фыркнул, отхлебывая горячий чай.

— Как там наши? — перевел я разговор, указывая головой в сторону, откуда она приехала.

Катя оживилась и принялась рассказывать:

— О, все как всегда! Володя вовсю готовится к этим своим соревнованиям по радиоделу — сидит, паяет что-то день и ночь, весь в канифоли. Я тебе писала, что он этим увлёкся.

Я кивнул — писала.

Катя продолжила перечислять у кого как дела обстоят. А потом сказала, что они сами всё лучше неё расскажут. Видя моё удивлённое лицо, она пояснила, что каждый из ребят написал письмо. Немного помолчав, она со смешком добавила, что каждый из них ждёт ответ на своё письмо, поэтому меня ждут занимательные часы писательства. Я кивнул, улыбаясь. Напишу, не проблема.

Закончив трапезничать, мы вернулись на вокзальную площадь и продолжили прерванный путь.

У выезда с площади стоял темно-синий автомобиль с шашечками такси. Шофер, мужчина лет пятидесяти в кепке и кожаном пиджаке, лениво курил, прислонившись к бамперу. Увидев нас, он бросил окурок и выпрямился.

Я подвел Катю прямо к машине. Она удивленно подняла брови, вопросительно глядя на меня, но не проронила не слова.

Я тоже не стал ничего говорить, просто открыл заднюю дверь такси и жестом пригласил ее внутрь: «Прошу».

Она улыбнулась и ловко скользнула на сиденье. Я постучал костяшками пальцев по крыше:

— Шеф, багажник открой, пожалуйста.

Шофер кивнул, щелкнул ключом. Я уложил Катину сумку в просторный багажник, захлопнул крышку и сел рядом с ней. Пространство салона сразу наполнилось ее запахом, смешавшимся с ароматом кожаных сидений и дымом папирос.

Катя сразу же придвинулась, взяла мою руку в обе свои и положила голову мне на плечо. Я обнял ее за плечи, притянул ближе.

— Улица Рабоче-Крестьянская, дом восемнадцать, — сказал я шоферу, назвав адрес.

Машина плавно тронулась, вливаясь в поток транспорта на привокзальной площади. Мы проехали мимо памятника, мимо высоких сталинок с лепниной, свернули на широкий проспект. Волгоград медленно проплывал за окном — еще не совсем отошедший от военных шрамов, но уже живой, строящийся, с новыми кварталами.

Катя оторвала голову от моего плеча и спросила:

— Серёж, а куда мы едем? Ты сказал… по улице Мира? Но тетя Нина, мамина подруга, живёт не там. У нее свободная комната и мама договорилась… — Она замолчала и недоумённо посмотрела на меня.

Я встретил ее взгляд и кивнул.

— Договорилась. Я помню. И это замечательно. Тетя Нина — добрейшей души человек. Вот и сходишь к ней в гости обязательно, навестишь, чаю попьешь. — Я сделал небольшую паузу, держа ее руку в своей. — Но о своей девушке я позабочусь самостоятельно.

Катя несколько секунд молча смотрела на меня. Легкая улыбка тронула ее губы — улыбка, в которой было и удивление, и радость, и капелька той самой Катиной строптивости, которая так меня всегда заводила.

— Самостоятельно? — переспросила она, чуть кокетливо наклонив голову. — И что это значит, товарищ курсант?

— Это значит, — ответил я, глядя прямо в ее глаза, — что я снял номер в гостинице «Южная» на время твоего пребывания в городе. Чисто, уютно. И полная автономия от маминых подруг, троюродных тетушек и прочего доброжелательного надзора. Разве это плохо?

Она не ответила, но лицо её озарилось такой теплой, безоговорочно счастливой улыбкой, что стало ясно — я всё сделал правильно. Она снова прижалась головой к моему плечу и зажмурилась, как котенок на солнышке.

— Се-ерё-ёжа-а… — протянула она, и в её голосе прозвучала вся нежность мира. — Какой ты у меня…

Я улыбнулся, глядя на её макушку и чувствуя, как ее дыхание согревает мне шею.

— Какой? — полюбопытствовал я.

Катя улыбнулась, не открывая глаз и проговорила:

— Замечательный. И самый-самый лучший. Вот какой.

Я не стал ничего говорить. Притянул ее еще ближе, крепче обнял, чувствуя, как бьется ее сердце где-то рядом с моим. Машина мчалась по улицам весеннего Волгограда. Шофер тактично молчал, лишь изредка переключая передачи.

За окном мелькал проспект Ленина, восстановленный после войны, с новыми домами в стиле сталинского ампира, с магазинами, афишами кинотеатров. Люди гуляли, наслаждаясь первым по-настоящему теплым днем. Девчонки в ярких платьях, ребята в модных узких брюках и куртках-дудочках. Жизнь кипела. И мы были ее частью.

Я поймал себя на мысли, что улыбаюсь, как дурак, глядя в лобовое стекло. И я не стал эту улыбку прятать. Пусть видит весь Волгоград. Курсант Громов счастлив. У него все получилось. И в небе. И на земле. И вот она, его главная награда, дышит тихо у него на плече, сжимая его руку своими теплыми ладонями.

Глава 2

Плавный ход машины стал замедляться. Мы свернули с широкого проспекта, и вскоре перед нами выросло массивное здание гостиницы «Южная». Первое, что бросалось в глаза — это внушительная высота здания. Она возвышалась над окружающими домами, словно маяк в деловом центре города. Фасад выполнен в светлых тонах, и это придавало «Южной» особую торжественность и нарядность.

— Приехали, — прогудел шофер, оборачиваясь.

Пока я