Фантастика 2026-149 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

наверное, даже из соседнего поселения сюда прилетели. Ну, да. Запах-то отвратный. Кажется, что и земля запахом крови пропиталась – протухшим железом пованивает знатно. Солнце жарит!

Следователь, отвлёкшись от убийственной пасторали, озвучил вопрос, который Семибратов, стоявший поодаль, уже давно ожидал:

– Свидетель где?.. И тот, кто сообщил о преступлении?

– Здесь мы! – откликнулся Устин Акимович.

– Отойдём…

Опрос начался и Семибратов понял, что застрял здесь надолго, а вот Левину свидетель сразу не понравился – скользкий он какой-то. Сам себе на уме. Слишком умный, что ли, для простого свидетеля.

Следственной работе противопоказан шаблон. Индивидуальный подход к расследованию – не пустые слова. Иногда обстоятельства позволяют предполагать совершение умышленного убийства, а тщательный их анализ приводит к выводу об отсутствии состава преступления. И встречаются дела, которые запоминаются своей нестандартностью, а подчас и вызывающими улыбку курьезами. Здесь и сейчас бригада столкнулась явно не с курьёзом, а точно с нестандартной ситуацией. Тот, кто упокоил диверсантов, пришедших с сопредельной территории, кровью натурально умылся. По косвенным признакам он в одиночку сотворил такое. Это ж какие крепкие нервы иметь нужно!

И так, свидетель!

Вопрос! Односложный ответ. Чуть прижмёшь, как угорь выскальзывает. Не подкопаешься.

Из практики, а она немалой у Левина была, вывод для себя сделал, что отдельные личности не хуже громоотвода притягивают к себе различного рода неприятности. В отличие от «везунчиков», у которых даже выпавший из рук бутерброд, вопреки известному правилу, падал маслом вверх. «Неудачникам» же не везло всегда и везде. Оказалось, что при всём многообразии обстоятельств и характеров, в поведении потерпевших имеется много общего, в определенной степени провоцирующего на совершение преступления, либо облегчающего его совершение. Такое поведение получило наименование виктимного. Вот Левин сейчас с интересом и смотрел на «москвича», пытаясь понять, кто перед ним, «везунчик» или «неудачник». А может всё же преступник, умело скрывающий это?

– Вы кто? – по истечении четверти часа, с вальяжной усмешкой одарил Семибратова сановным взглядом импозантный мужчина с двумя звёздами на погонах.

– Вы ещё раз расскажите, гражданин Семибратов, как всё с вашим приходом здесь получилось? – напирал следак. – Мы, понятное дело, все бумаги потом заполним, но пока послушать интересно, уж больно у вас всё нескладно с приходом реализовывалось.

Подпол со следаком были в своём праве, и Николай Николаевич очередной раз подробно пересказал почти всю хронологию событий, продуманную ним заранее. От самого начала и до самого конца. До конца диверсанта раненого в живот и якобы умершего на его руках.

– Николай Николаевич, вы ведь не меньше, чем дней на десять сюда приехали, так что не по одному разу пообщаться успеем.

– Да, послушайте! – вспылил. – Я вам русским языком говорю, сегодня ночью нападение на область будет. Умирающий бандит именно так и сказал. Может душу перед смертью облегчить захотел.

Левин, не снимая с лица добрейшего выражения, сверлил Семибратова своими проницательными глазами. Не дай бог, такому жучиле дать малейшую зацепку! А ещё подпол.

– Это провокация!

– Ну, да! Ещё скажите, что граница на замке.

– Семибратов, а зачем вы всех их убили? Ведь могли бы кого для допроса оставить.

Семибратову надоела полемическая тянучка со следаком, помимо всего прочего, как-то скудно и неумело пытавшегося поймать Николая Николаевича на мелочах, и он процитировал:

– «Убийство – есть лишение жизни. Оно является преступным, когда совершается не для самообороны. Но оно может быть совершаемо различно. Я могу совершить убийство необдуманно, играя заряженным оружием. Я могу убить в драке, нанося удары направо и налево. Могу прийти в негодование и в порыве гнева убить оскорбителя, могу, не ослепляемый раздражением, сознательно лишить жизни другого и могу, наконец, воспитать в себе прочную ненависть и под влиянием её в течение многих иногда дней подготовить себя к тому, чтобы решительным, но задолго предвиденным ударом лишить кого-либо жизни. Всё это ступени одной и той же лестницы, все они называются убийством, но какая между ними разница».

Подпол точно ничего не понял, а вот следователь, хоть и не допёр, всё же спросил:

– Это что вы тут сейчас мне пытались сказать?

– Это не я, – улыбнулся Семибратов, задавив в себе последние эмоции и в этом возвращая себя в состояние прежней, до пенсионной жизни, – это, Анатолий Фёдорович Кони.

– Кто такой?

Семибратов не удивился, понимал, что юристы разными бывают, тем более в глубинке. Хмыкнув, будто недорослю пояснил:

–Анато́лий Фёдорович Ко́ни, русский юрист, судья, государственный и общественный деятель, литератор, судебный оратор, действительный тайный советник. – Констатировал. – Вы, уважаемый, юридический заочно в начале 2000-х заканчивали. Что вы от меня хотите? Я всего лишь свидетель и никак не обвиняемый. Понимаю, основная задача выехавших на место происшествия сотрудников в составе следственно-оперативной группы собрать достаточно доказательств, но повторяю, я здесь ни при делах. Хотя бы в силу своего возраста. Ведь смешно представить пожилого мужчину, бегающего с автоматом, стреляющего в белый свет, как в копейку. Не там ищете.

К этому времени вернулся прочесавший лесополосу в сторону трассы ОМОН. Старлей командовавший бойцами доложился. Нашли ещё два трупа в военной форме без знаков различия. Сделали вывод, не хватает, как минимум двух стволов и боеприпаса к ним.

– С собой унесли. – Предположил Семибратов. – Вот и те проявились, кто банду уничтожил.

– Не нужно свои выводы нам озвучивать! – возмутился милицейский подполковник. – Вы мешаете следствию.

– Не буду.

Оно и действительно так. Время к вечеру свой курс взяло, седьмой час. Дело медленно к завершению тянется. Уже оружие пересчитано и изъято, труповозки, под завязку заполненные, отъехали, всё засняли, задокументировали, а главного свидетеля не отпускают. Со стороны видно – мутит что-то подпол и следака напрягает.

Наконец-то разродились. Господин Левин подошёл. Объявил:

– Гражданин Семибратов, жду вас завтра в 10 часов в Прокуратуре Суджи, кабинет 204.

Семибратов на лице волком ощерился. Это у него улыбка так проявилась. Понял, что до местных властей так и не дошло, что ночью украинская сторона на одну из областей Российской Федерации нападёт, и гражданских людей убивать будет. И ведь если так решили, ничего не докажешь. Это-то для Николая Николаевича открытием не стало. В какой стране живём? Чиновники! В их среде каждая муха на своей кучке говна – королева. В общем как всегда всё повторяется.

Подумал:

«Ну-ну! Жди!»

Ответил:

– Обязательно подъеду. Сейчас могу быть свободен?

– Можете.

* * *

Кира Сергеевна с рождения жила в Курске, редко выезжая даже за пределы области. Училась, замуж здесь же выходила, детей рожала, внуков воспитывала. Она вообще женщина особенная даже для круга своей семьи, считала ниже своего достоинства упустить хоть малейшую выгоду, которая сама плыла