Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

— Садись, Борис. Поешь, а после будешь докладывать, — Максим указал на место рядом с собой.

— Так… не положено, — тихо возразил Журин, бросая на меня взгляд.

— Его сиятельство прав, — согласилась я с князем. — Кто меня будет защищать в столице, если мой охранник заболеет?

Журин спорить не стал, а когда плотно пообедал щами и жареной курицей с гречкой, стал тихо рассказывать.

— Помог техник портала, пожилой уже. Я его отвел в сторону, сунул монету, он сначала отмахивался, потом разговорился. Сказал, что основной накопитель вчера вечером встал не потому, что разрядился. В нем обнаружили… — он запнулся, подбирая слово, — загрязнение.

Воронцов медленно поставил локти на стол.

— Конкретнее.

— Обсидиановая пыль. Мельчайшая взвесь черного камня, въевшаяся в структуру артефакта. Глушит магию медленно, почти незаметно, а когда заряд падает до трети — срабатывает как мертвая петля. Накопитель перестает принимать энергию. Чистят теперь, травят кислотой, но остаточный фон еще сутки не спадет. Журин взял пирожок, в два прикуса съел и потянулся за другим.

В комнате стало тихо. Слышно было, как в зале за стеной звенела посуда, кто-то громко требовал пива, скрипели половицы под сапогами пробегающих слуг. Жизнь шла своим чередом, а я с ужасом вспоминала записи из маминого дневника: «…От одного прикосновения к нему у меня похолодели пальцы. „Это их оружие“, — сказала она…» и обсидиановый нож с гравировкой феникса на столе в кабинете прокурора. Я взглянула на Воронцова и сжала кулаки под столом. Он наблюдал за мной. Внимательно. Пристально.

«Надо держать себя в руках. Надо», — мысленно заставляла я себя. Кулон под тканью платья слегка завибрировал, словно ощущал мою тревогу.

«Могло Братство так позаботиться о портале? Ордену ни к чему терять прибыль».

— Есть еще кое-что, — Журин выдержал паузу. — Техник, который со мной говорил, назвал имя. Сергей Петрович Завьялов, тридцати двух лет, ведущий специалист по накопителям. Пять лет обслуживал этот портал…

— Что с ним? — спросил Воронцов, и голос его прозвучал так, будто он уже знал ответ.

— Позавчера не вышел на смену. Сердце не выдержало. Квартира сейчас опечатана. — Журин продолжил уминать пирожки.

Я посмотрела на Парашу: сытая и разморенная теплом, она тихо сопела на стуле, слегка приоткрыв рот. Сказывалось нервное истощение: после пережитого утреннего страха сон сморил ее быстро и крепко.

Воронцов молчал, глядя в окно, за которым бледное небо затягивалось серыми тучами. О чем он думал? Знал ли о силе обсидиана? Выходит, камень опасен не только для огненных магов, но и для всех магических предметов.

Я смотрела на профиль князя — тонкие губы сжаты, глаза прищурены. Впервые я видела Максима не как врага; сейчас мы с ним были по одну сторону баррикад. Он желал попасть в столицу, желал найти убийц брата… Довериться ему снова? Нет, я пока не была готова.

— Когда восстановят портал? — спросила я, удивляясь собственному спокойствию.

— Завтра к полудню, — ответил Журин. — Обещают.

— Значит, завтра мы будем в Мирограде. — Я поднялась, одернула платье. — Ваше сиятельство, придется снять комнаты.

Журин вскочил из-за стола, Воронцов встал следом. В его взгляде мелькнуло что-то — удивление? Уважение к моему спокойствию?

— Борис, сходи за хозяином, — произнес Воронцов, а потом тихо предложил: — Мы можем вернуться в Веретьево. Если пожелаете, Алиса Арсеньевна.

— И снова трястись несколько часов в карете, а после опять собираться в путь? Нет уж. Давайте переждем здесь. Завтра вы воспользуетесь своим правом дворянина — и вас пропустят без очереди. — Я улыбнулась.

Максим усмехнулся и согласился. Уверена, ему тоже не хотелось возвращаться в Веретьево.

Хотя номера были заняты, хозяин уступилсвою спальню мне и Параше, а Воронцову с Журиным отдал комнату сыновей. Я оперлась ладонями о холодный подоконник и смотрела в окно. За стеклом, в сумерках, черная арка портала мерцала редкими синими искрами — техники все еще колдовали над умирающим камнем. Очередь не рассосалась: люди сидели прямо на узлах, кутались в тулупы, переругивались вполголоса.

Где-то там, в этой толпе, возможно, рыскали агенты Братства или Ордена. Каждый вел свою игру. Сильные противники, но на моей стороне магия и внезапность. Я еще поборюсь. Мне бы только попасть в архивы, чтобы получить информацию. Без нее я как слепой котенок.

Кулон под платьем стих — значит, не чувствует опасности. Я отняла руки от подоконника, развернулась. Пора укладываться. Завтра будет долгий день.

Глава 9

Собор Всемилостивого Творца в Мирограде возвышался над площадью тяжелой каменной громадой. Стены, сложенные из темно-серого гранита, казались мокрыми от вечерней сырости, а узкие стрельчатые окна горели изнутри теплым светом артефактов, превращая стекла в расплавленное золото. Тяжелые дубовые двери, окованные бронзой, бесшумно отворились перед высоким гостем.

Архиерей Валериан вошел в собор, когда вечерняя служба уже закончилась и редкие прихожане расходились по домам, пряча лица от промозглого ветра в воротники плащей. Он ступал по каменным плитам пола, и каждый его шаг отдавался глухим эхом под высокими сводами, теряясь в полумраке боковых приделов.

Собор жил своей особой, вечерней жизнью. Внутри пахло ладаном и воском, с еле уловимым ароматом озона. В центральном нефе горело лишь несколько светильников, и их пламя колебалось от невидимых сквозняков, отбрасывая причудливые тени на древние фрески. Лики святых на стенах, казалось, следили за движением архиерея с укором и скорбью.

Валериан прошел мимо иконы Творца, не остановившись. Он вообще редко молился в центральном нефе, предпочитая уединение северного придела, где хранились самые древние рукописи и стоял его личный аналой. Там, в тишине, нарушаемой лишь потрескиванием свечей, он мог остаться наедине со своими мыслями и с Тем, Кого давно уже перестал просить о прощении.

Архиерей отворил тяжелую, обитую железом дверь и шагнул в темноту. Тотчас же вспыхнули артефактные свечи в тяжелом бронзовом паникадиле, осветив небольшое помещение с низким сводчатым потолком. Стены здесь были сплошь уставлены стеллажами с фолиантами в кожаных переплетах. В углу, на массивной подставке, покоился раскрытый манускрипт, тот самый, что читал архиерей днем ранее.

Валериан скинул на лавку тяжелый, подбитый мехом плащ и остался в простой черной рясе, перетянутой кожаным поясом. Он подошел к аналою, опустился на колени на холодный каменный пол, не чувствуя холода, и устремил взгляд на икону, висевшую над небольшим алтарем в глубине придела.

— Творец Всемилостивый,