Фантастика 2026-164 - Дмитрий Ромов

Я сделала еще один глоток и взглянула на молчаливого князя. Он смотрел на мои пальцы, которые продолжали прикасаться к «Сердцу Феникса», и через плотную ткань платья я ощущала приятное тепло. Грудь сдавило от плохого предчувствия. Я убрала руку, ощутив невольный страх. «Не забывай, он работает на Орден. И пусть ведет свое расследование и подозревает Черный Феникс в убийстве брата, нет никаких гарантий, что Максим не предаст меня. Снова».

Портал запустили ровно в полдень. Очередь, изрядно поредевшая за ночь, оживилась, люди хватали узлы и детей, стремясь занять места. Но Воронцов, как и обещал, воспользовался правом дворянства — и нас пропустили вперед, под недоумевающие и недовольные взгляды остальных.

Переход через портал всегда вызывал у меня странные ощущения — смесь щекотки и легкого головокружения, словно тело на миг становилось невесомым, а потом снова обретало вес. Синие искры вспыхивали перед глазами, и вот мы уже стояли на другой стороне, в просторном зале Мироградского портала, где суетились чиновники, носильщики и встречающие.

Столица встретила нас серым небом и мелкой моросью. Но даже сквозь эту пелену угадывалось величие города: широкие проспекты, уходящие вдаль, трехэтажные здания с затейливыми фасадами, артефактные фонари, которые днем не горели, но казались изящными украшениями.

Князь отправил Журина нанять экипаж, а сам держал под уздцы коня и ласково гладил его морду. Параша стояла рядом. Испуганно озираясь по сторонам, она неосознанно жалась ко мне, прижимая к себе сумку. Нескончаемый поток людей, в котором можно было легко затеряться, пугал служанку. Сзади стояли двое грузчиков с моим сундуком и тихо переговаривались, что в дождь надо было у господ запросить плату побольше.

Наконец появился охранник.

— Ваше сиятельство, Алиса Арсеньевна, — Журин подошел к нам. — Я нанял экипаж до «Трактира Ветра».

— Отлично. — Воронцов помог мне забраться в карету, Параша устроилась напротив. Потом я услышала голос князя: он командовал грузчиками, а после мы тронулись в путь по мокрым мостовым Мирограда.

Я смотрела в окно, стараясь запомнить дорогу. Город жил своей обычной жизнью: важные господа в цилиндрах спешили по делам, дамы под зонтиками прогуливались по бульварам, мальчишки-газетчики выкрикивали свежие новости. Экипажей здесь было намного больше, чем в Нижнем Кроме.

«Трактир Ветра» оказался солидным, респектабельным заведением для людей с достатком. Когда я вышла из экипажа и ждала, пока Воронцов и Журин передадут слуге коней, дверь распахнулась и на крыльце появился Григорий Львович. Лицо его выражало такую бурю чувств — облегчение, тревогу, радость, — что я невольно улыбнулась. За спиной папиного друга маячил Юрка.

— Алиса! — Сахаров бросился ко мне, схватил за руки, сжал до боли. — Жива, здорова… Слава Творцу! А мы тут с Арсением места себе не находим. Этот портал… эти новости… — Он осекся, взглянув на Воронцова, и его лицо мгновенно приняло настороженное выражение. — Ваше сиятельство.

— Григорий Львович. — Князь кивнул с достоинством. — Я обещал доставить Алису Арсеньевну в целости. А где Арсений Петрович?

— Он наверху. Идемте, — спохватился Сахаров. — Проходите, ваше сиятельство. Арсений будет рад вас видеть.

«Будет ли?» — мелькнуло у меня в голове. Я помнила, как папа отзывался о князе — сдержанно, но без особого тепла.

Внутри трактира было тепло и уютно. Зал со столиками оказался почти пуст. Юрка взял у Параши сумку и повел ее куда-то вглубь трактира, скорее всего к комнатам, где располагались слуги. Нас сопроводили на второй этаж, в небольшую гостиную, где за накрытым столом сидел отец. Увидев меня, он вскочил, и через мгновение я уже была в его объятиях.

— Алиса… Алисонька… — бормотал папенька, гладя меня по голове. — Что ж ты наделала? Зачем приехала? Здесь опасно!

— Тише, папа. — Я высвободилась из его рук, заглянула в усталое, осунувшееся лицо. — Я не могла оставаться в Веретьево, когда ты здесь. И потом… — Я оглянулась на Воронцова, который стоял у двери, деликатно отведя взгляд. — У меня есть дело в столице. Важное дело.

— Какое дело может быть важнее твоей безопасности? — начал было отец, но я жестом остановила его.

— Потом, папа. Сначала — вы. Как ваши дела? Генерал Борисов помог?

Григорий Львович пригласил князя и Журина за стол и мне стул отдвинул. А затем всем налил чаю и придвинул поближе к гостям широкую тарелку с ватрушками. Папа тяжело вздохнул и тоже рухнул на стул, словно силы разом покинули его.

— Борисов помог, — нехотя признал отец. — Свел с купцом Вахрушиным. Тот согласился поставлять детали, но цена… — Он махнул рукой. — Вдвое выше, чем у Фролова. А качество — проверять надо. И потом, это только начало. Нужны еще поставщики, нужны гарантии, а их никто не дает. Фролов, видишь ли, успел везде пустить слух, что я ненадежный партнер, что долги имею… и могу отказаться от заказа без предупреждения. При этом, конечно, забыл упомянуть, что сам нарушал контракт, и не раз.

— Это ложь! — возмутилась я. И все же… здесь не только Фролов постарался, но и Орден. В этом сомнений не было.

— Конечно, ложь. — Отец устало потер переносицу. — Но кто будет проверять? Купцам проще поверить и не связываться. А те, кто готов рискнуть, дерут втридорога. Яков скоро прибудет в Мироград, с братом будет попроще. Я давно от купеческих дел отошел, а он свой в этих кругах. — Папенька замолчал и только сейчас по-настоящему посмотрел на Воронцова, который пил чай с ватрушками, не вмешиваясь в семейный разговор. — Ваше сиятельство. Простите, не поблагодарил сразу. Спасибо, что привезли дочь.

— Слово чести, Арсений Петрович. — Воронцов кивнул. — К тому же я обещал Алисе Арсеньевне содействие в одном деле. Если позволите, я завтра заеду за ней, чтобы отвезти в Императорскую Публичную библиотеку.

— В библиотеку? — Отец перевел удивленный взгляд на меня. — Зачем?

— Папа, я потом все объясню. — Я коснулась его руки. — Поверь, это важно.

В комнате повисла напряженная тишина. Григорий Львович переводил взгляд с меня на отца и обратно. Воронцов ждал, сохраняя бесстрастное выражение лица. Один Журин уплетал ватрушки за обе щеки.

— Хорошо, — наконец произнес отец, и в его голосе мне послышалась обреченность. — Делай как знаешь, Алиса. Ты уже не та маленькая девочка, которую можно запереть в башне.

—