Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

Носорог посмотрел на меня грустно, кивнул почти по-человечески и открыл разум. Я не медлил. Схватка с паразитом по сути — состязание «воля против воли». Мой боевой единорог долго выдерживал натиск на одном упрямстве. Теперь же, став соседями по черепной коробке, мы вышвырнули агрессора из тела, как пробку из взболтанной бутылки игристого. Паразит бесславно сгинул.

Зверь вздохнул с облегчением… и умер. Фигурально выражаясь — у меня на руках. Так, неожиданно для себя, я вдруг стал носорогом.

У носорога плохие зрение и слух, но при его росте и весе это проблемы окружающих. Мне он определённо нравился — и не только внешне, но и, так сказать, «в управлении».

Прежде чем обживать новое тело, требовалось обеспечить покой. А для этого — как минимум зачистить зараженный зоопарк. Этим мы с тяжеловесом и занялись. Я выпустил его «поиграть» с хрупкими соседями, направив к стенке вольера, где метался крупный медведь, охваченный паникой. Конечно, клетки строились с расчётом на то, что обитатель не сбежит. Требовалось применить магию.

Достичь желаемого можно разными способами. Проще всего, конечно, открывать портал перед стенкой с выходом сразу за ней. А дальше — просто затоптать соседа, что при нашем весе, как уже сказано, гарантирует мгновенный летальный исход.

Можно создать перед носорогом магический аналог бульдозерного ножа с отвалом. Кинетическая энергия у моего бегущего увальня увеличится примерно в сотню раз, размажет и решетку, и соседа в кашу.

Есть еще фокус с переносом, но перемещать мы будем не себя, любимого, а препятствия, на которые натолкнется тот же бульдозерный нож. Например, метра на два вперед по ходу, или назад, без разницы.

Подумав, я выбрал второй вариант. Да, он требовал много энергии, но в лаборатории её витало в избытке, пусть и в виде шлака; я умел достигать многого малыми средствами, что особенно актуально для призрака; носорогу ещё только предстояло развить энергетические каналы — пока его тело почти не помогало в магии.

Итак, мой симпатичный «бульдозер» с невидимым ковшом ринулся в атаку, разгоняясь с каждым шагом. Через полминуты наша сторона коридора оказалась впрессованной в стену. Благо, подземный комплекс окружала нетронутая глина с камнями — проломить её не удалось.

Я не учел инерцию увальня: мы лихо впечатались в стену — сначала рогом, потом лбом. Ничего страшного! Возможно, бодание валунов было любимым развлечением носорога, мы даже не охнули. От «живности» на пути не осталось и мокрого места.

Пришла пора другой стороны коридора. Простите, друзья-звери, вините уродов, вас заразивших. Ну и мою бесчувственность, выработанную за века. Так, а в противоположенном от лифта конце стена не глухая, мы лихо ее проломили. А я — везунчик, нашел именно то, что мне требуется для ритуала, а именно душ, вмонтированный в потолок, а под ним даже не ванная, а небольшой бассейн, в котором свободно разместится мой здоровяк.

Позади заворчал лифт. Кто-то из пятерки все же обратил внимание на бардак, что творился у них под ногами.

Глава 2

Нет уж, мне здесь гости не нужны, я сейчас сам к вам поднимусь. После устроенной нами с моим ручным бульдозером бойни, в зверинце витало очень много магии, скверной, пропитанной болью и отчаянием, но использовать ее в бою я вполне мог даже в призрачном состоянии или в малоприспособленном теле животного.

Я пережег один единственный провод, и кабина остановилась между этажами. Такую диверсию я с легкостью устроил на расстоянии. Не руки же мне к стене прикладывать. И еще раз да, я с такой же легкостью все починю, если мне понадобится. В крайнем случае лифт сможет работать на магической тяге, а не электрической.

Из кабины донесся оглушительный визг. Судя по тембру, в ловушку попалась блондинка. Однако, направив в ту сторону Взор, я понял, что ошибся. Столь высокие и неприятные звуки издавал толстяк. Я присел к нему на ментальный след и понял, что этот замечательный маг тужится, чтобы сдвинуть кабину с места. Убедившись, что коллега при деле, я вернулся к моему любимому носорогу.

Для начала я попросту отправил нас под душ, чтобы смыть и брызги крови от задавленных зверьков, и дурную энергетику, которой в зверинце пропиталось буквально все.

Стоя под удивительно приятными струями воды, я занялся жизненно необходимой мне медитацией: мне срочно требовалось вспомнить о себе чуть больше, хотя бы разобраться с языками, которыми я владею, и доступной на нынешней уровне магией. Относительно быстро что-то прояснилось.

К сожалению, я не вспомнил момент своей смерти, зато понял, в каком мире хотел оказаться, чтобы спасти его от заразы. И еще пару моментов, касающихся меня как личности и мага. Слишком долго засиживаться в трансе, когда под боком бесятся враги, — безумие, так что я вернулся в реальность. Толстяк все так же визжал, а носорог наслаждался душем.

На ближайшие минут пятнадцать я оказался свободен и, покинув тело, отправился пообщаться с застрявшим коллегой. Пришлось ему показаться, от голосов в голове бедолага мог вовсе свихнуться. С помощью ментальной магии, которую часто используют привидения, имеющие склонность к высокому искусству, я создал себе призрачный облик. Выглядел я так же, как в тот момент, когда умер, но «отчистил» галлюцинацию от крови и дырки в груди.

В таком виде я просочился в кабину лифта. От неожиданности толстяк вытянул в мою сторону ручонку с перстнем, из которого запулил в меня крохотным файерболом. Очередной кормик охотно сожрал подношение, полученную энергию я вернул хозяину, шокировав идиота легким электрическим разрядом, просто чтобы привести в чувство.

Дальше я приступил к лингвистическим изысканиям. Я рассуждал просто: раз уж молодой человек увлекся высокой наукой в мире, где ее не существует, возможно, он смог пообщаться с мэтрами из других миров. Начал я с языка, от которого отпочковались все диалекты человеческих расах в мирах метрополии, и на котором я мыслил последние не помню сколько лет:

— Вы говорите на эритийском? Как ваше имя?

Толстяк выпучил глаза, испуганно замотав головой. Я же предпринял следующую попытку.

— Вы говорите на эльфийском? Назовите свое публичное имя! — эльфы помешаны на секретности, строят тайну из чего угодно, включая мифическое «истинное имя».

Собеседник не выказал ни малейшего признака знакомства с речью пресветлых. Я все же хотел дать ему шанс оказаться полезным. Последний шанс.

— Ты говоришь на снейпере? Как тебя называть? — этот язык по преданию был создан Великой Змеей и, что парадоксально, использовался рептилоидами, всеми, от завров, до гекконов.