Фантастика 2025-196 - Кирилл Станиславович Бенедиктов

Я запустил «губку» — простенький абсорбер, работающий по тому же принципу, что и мои драгоценные жорики, но бьющий по площадям. Так же я не постеснялся выпотрошить артефакты, которыми пытался вооружиться несчастный мистер Гремистер. Для моих целей требовалось неприличное количество энергии. В качестве носителя я использовал один из перстней седовласого, украшенный камнем-хранилищем с очень приличной вместимостью.

Подготовившись как следует, я спустился на минус второй этаж, прошелся и там «губкой», защитив носорога, чтобы мое будущее тело не лишилось естественных запасов. А мой любимый увалень приятно поражал в этом плане. В одиночку противостоять паразиту — дорогого стоит.

Итак, все что можно подготовить, сделано. Я вселился в массивное носорожье тело. Прежде всего следовало переделать его в антропоморфную форму. Я, как и многие великие маги, — метаморф. Конечно же, я умею принимать не любую форму, выбираю из числа, так сказать, сохраненных в библиотеке версий. Для этого необходимо включить гены «донора» в мою усложненную до предела цепочку. Носорог в его естественном виде займет в ней почетное место, но в повседневной жизни увалень не слишком удобен. А вот человек-носорог — другое дело.

Я запустил заклинание, отвечающее за перестройку тела. Это процесс долгий и, очевидно, болезненный. Так что я решил прогуляться, пока суть да дело, в астрале. Тело человека функционирует на трех слоях бытия: физика, тень и астрал. Мир в целом устроен так же, только и астрал, и тень сами состоят из многих уровней. На самом деле материальный мир — тонкая прослойка, граница между двумя бесконечностями, темной и сияющей. Это такие же условные определения, как добро и зло. Астрал бывает погружен в туман, сумрак и просто темноту, а в тени бывает так светло, что ослепнуть можно.

Вот и сейчас на светлой стороне царил полумрак. Возможно, так отражался «в небесах» загадочный Бруклин, в котором мы оказались. Но на самом деле астрал — не тень, чтобы копировать материальный мир. Он передает атмосферу, настроение. И скорее можно влиять на некоторые процессы на физическом слое.

Итак, астрал города Бруклин в мире Земля Сорок Два оказался темным, тоскливым и дождливым местом. Да-да, я вымок в первую секунду после того, как решил здесь погулять. Стоял я на крыше какого-то невысокого здания, и ничего по большому счету не видел на расстоянии вытянутой руки.

Для прогулок по астралу требуется выбрать призрачный облик. Только полные отморозки шляются по небу в том же виде, что и по земле. Ну или неумехи, неспособные управлять своей сутью, но зачем таким сюда соваться, вопрос. Я выглядел в полной гармонии с обстоятельствами — как носорог. И всей своей массивной тушей я спрыгнул с крыши, сам не понял куда из-за дождя. Пролетев совсем немного, я ударился ногами об твердую поверхность, которая содрогнулась подо мной. Нет, я мог бы и спланировать, но прыжок бомбочкой в неизвестность куда веселее, тем более что переломать ноги мне не грозило.

Видел я по-прежнему чрезвычайно мало, но, кажется, я стоял на спортивной площадке. Над моей головой параллельно земле висело ржавое кольцо с ошметками чего-то, напоминающего рыболовную сеть. Я прошел чуть дальше, стена дождя отрезала от меня весь мир. Но еще через несколько секунд тучи расступились. Передо мной появился пятачок сухой земли, метр в диаметре, ярко освещенный солнцем. Треснутый асфальт плавно, но быстро сменился зеленой травой. В центр этой крохотной лужайки с неба спустился старик в сером грубом плаще с капюшоном, держащий в руках длинную, в пару метров, ветку с раздваивающимся концом. Невероятно пафосное, но впечатляющее появление.

«Друид! — подумал я. — Вот уж не ожидал, чтобы так сходу…»

Глава 3

Старик что-то возбужденно залопотал на местном языке. Надеюсь, он не предлагал мне секс, как покойная блондинка из лаборатории. Поскольку я по-прежнему не понимал ни слова, мне оставалось только таращиться на него как баран на новые ворота. Учитывая мою носорожью внешность, молчание у меня получалось вполне внушительным.

Заметив, что я не реагирую на его пламенную речь, друид разволновался, повысил голос, явно перебирая разные языки, но я по-прежнему не проявлял интереса к его словам. Наконец старик догадался перейти снейпер, на столь любимый мистером Гремистером.

— Кто ты, существо? — друид ткнул в мою сторону палкой. — Здесь творилась волшба, которая взабаламутила три реальности! Ты учудил, зверь?

— Вряд ли реальность пострадала, — я опять воспользовался чревовещанием. — На моей памяти ей доставалось куда сильнее.

— Ты владеешь речью древних? — друид очень натурально удивился. — Не ожидал! На всякий случай употребил сие тайное знание.

Я мысленно закатил глаза, жаль, что носорожья морда не позволила сделать это в реальности.

— Сколько раз повторять, — прошипел я не хуже любого завра, — это всего лишь язык рептилоидов, в нем нет ничего древнего и уж тем более тайного. А та «волшба», что тебя напугала, и была фразой на языке предвечных. Настоящем языке. Всего-то попросил мироздание выключить свет. Ваш хваленый снейпер так может?

— Эта магия запрещена! — заявил друид не слишком уверенно.

— Ты о ней минуту назад не знал. Когда же успел запретить? — резонно заметил я.

— Ты должен отдаться на волю Инквизиции, — старик старался звучать грозно и внушительно, однако астрал вытягивал на поверхность его страх. — Суд решит, что с тобой делать.

— Я с удовольствием пообщаюсь с инквизицией, — мягко ответил я. В мои планы входит познакомиться со всеми. Но сейчас у меня срочные дела, извини. Забегу в гости на недельке, буду благодарен, если подскажешь адресок.

Голос старика наполнился приторным ядом.

— Ты не знаешь главных человеческих языков, ни английского, ни немецкого, ни французского. Ты прибыл к нам издалека, чужак? Разве это не преступление — явиться в чужой дом без разрешения?

«Чужак в чужом дом?» — эти в целом верные слова неожиданно меня возмутили. Я вспомнил, что когда-то, очень давно, жил здесь. Чертова амнезия, придется собирать информацию по крохам.

— Ты ошибаешься, друид, — заявил я вслух, — я родился в этом мире и у меня есть полное право здесь находиться. А вот к тем, кто научил тебя якобы древнему языку, имеются вопросы. Так адресок своей хваленой инквизиции оставишь? Обещаю, что загляну на кружечку вина. Вино принесу, не сомневайся.

Защитный контур, что следил за ходом преображения моего любимого увальня, послал сигнал, что процесс завершен.

—