Любовь, горькая и сладкая - К. Ф. Шредер

Она улыбнулась.

– Гидеон и его армия идиотов не имеют против нас шансов, – сказала она и подняла брови. – Ну что, стало лучше?

– Намного!

– Хватит переругиваться, – прошипела мама Лакуар, и голос у нее был такой сиплый, как будто кто-то скреб ногтями по дереву. – Больше не теряем времени.

Потому что каждая секунда ожидания означала, что наставница слабеет. Бетон под ногами Зоры дрожал, когда мама Лакуар вызывала заклинаниями дымную магию. Последний акт силы.

– А ты уверена, что ты… – начала Зора, потому что тело мамы Лакуар искорежила судорога от напряжения.

– Не выставляй себя на смех, девочка, – сжато ответила наставница. – Ты знаешь, что должно произойти. Мое время истекло, моя магия слабеет. Но я не уйду без последнего вскрика. Такого не бывало ни в одной из тысячи моих жизней.

Сердце Зоры сжалось. Наставница была в последние годы строга, но по отношению к Зоре она же и была, во многих отношениях, подстраховочной сеткой Зоры, ее учителем, ее примером. Без мамы Лакуар у города Крепостная Стена не будет сердца, а Зора лишится женщины, которая присматривала за ней почти всю жизнь и которая показала ей, какой сильной могла быть она сама. Она моргала, чтобы слезы не вытекли из уголков ее глаз.

Мама Лакуар не хотела бы, чтобы она плакала. И Зора твердо кивнула.

Мысленно она послала Кари сигнал: Начинаем.

В продолжение нескольких сердцебиений ничего не происходило. Зора боялась, что магия, которая защищала храм Магнолия, отрубила связь с Кари. Но потом она услышала ее бесплотный голос: Отправим «Горящую лилию» в преисподнюю.

Сразу после этого раздался свистящий звук – и разверзся ад.

Воины-скарабеи под командованием Кари Немеа, их новой предводительницы, вырвались из дюжины укрытий все вместе и наводнили площадь перед храмом. Рев хищников разрывал воздух, когда воины Изобельи разом превратились в кошек. Тигры, львы, ягуары и гепарды смешались с воинами-скарабеями.

На площади перед храмом раздавались приказы. Солдаты вскидывали тяжелые ружья, но внезапно один за другим начинали шататься, потому что Зора на них напустила мотыльков. Эти существа, которые только что высматривали для нее местность, с ошеломительной скоростью ринулись на солдат, облепляя их лица, затыкая глаза и рты. Солдаты отмахивались ружьями, пули летели куда попало.

Выигранное таким образом время воины использовали, чтобы продвинуться вперед. Чичико рядом с Зорой тихо охнула, когда Люсьен ее отстранил.

– Сейчас? – спросил он.

Мама Лакуар, сжав губы, отрицательно помотала головой.

– Еще нет, – перевела Зора.

Тут две стороны битвы столкнулись. Воины кланов добежали до храма и напали на солдат. Ножи рассекали воздух, когти и зубы впивались в плоть, и гремели выстрелы. Так. Много. Выстрелов.

Другие солдаты и маги вырвались изнутри храма. Через глаза мотыльков Зора обнаружила Кари, которая в образе птички порхала среди воинов и вонзила коготки в глаза первого же мага, который поднял скипетр, и Файола в облике ягуара бросилась на солдат как богиня мщения. Она была быстрее пули и вонзала клыки в шеи тех солдат, кому не повезло подвернуться ей на пути. Маги клана Опала защищали воинов от пуль как могли, так же как делали их коллеги из «Горящей лилии» для солдат.

– Пора? – крикнул Люсьен с паникой в голосе, и все тело Зоры заныло от напряжения.

Наблюдать за битвой, видеть, как их друзья, их братья рискуют жизнью, тонут в хаосе из крови, пуль и клинков, и ничего не делать было мучительно.

– Ах-х-х. – Наставница издала протяжный, полный боли стон. Вибрации бетона усилились так, что у Зоры стучали зубы. В следующий момент вокруг ее ступней образовался дым. Мама Лакуар вытянула руки, облако дыма перетекло через край высотки и направилось к полю битвы.

– Всем в укрытие! – скомандовал кто-то, но магия мамы Лакуар обволокла солдат, правда и воинов и воительниц кланов Скарабеев и Когтей тоже, быстрее, чем они могли среагировать. Еще раздавались одиночные выстрелы и крики, потом смолкли все звуки. Площадь перед храмом накрыла гробовая тишина. Зато в ушах Зоры теперь оглушительно колотилось сердце.

Что же творилось там, внизу? Где Наэль и Кари? Живы ли они?

Мама Лакуар сидела на полу, скорчившись, ее хриплое прерывистое дыхание было еще громче панического сердцебиения Зоры. Было ясно, что это колдовское заклятие стоило ей последних сил.

Вдруг из дымки отделилась яркая птичка. Кари! Она по широкому кругу облетела храм, это был первый признак жизни.

Кари! – мысленно воскликнула Зора.

У нас все хорошо. Битва продолжается, – безгласно ответила та.

Когда дым наконец рассеялся, Зора увидела, что солдаты бездвижно лежали на земле, их оружие рядом с ними. Скарабеи и кошки, казалось, не пострадали, и на короткий, наивный момент Зора позволила себе поверить, что схватку действительно удалось выиграть. Только через один удар сердца из храма выбежали другие солдаты, окруженные магами. Их было много, еще больше, чем прежних на площади. Некоторые из воинов хватали с земли оружие и стреляли в новых противников. Но пули и клинки отскакивали от невидимой магической стены.

Как только солдаты очутились снаружи, они подняли ружья. Движения их были синхронными, как будто каждым солдатом управлял единый дух.

– Огонь! – скомандовал кто-то.

Все солдаты разом нажали на спуск. Крики на храмовой площади слились в единое крещендо, подмалеванное дюжинами выстрелов. Это была самая страшная мелодия, какую Зоре приходилось когда-либо слышать.

– Мы больше не можем ждать! – крикнул Люсьен.

Это прозвучало так же панически, как Зора себя чувствовала.

– Вы должны! – Голос мамы Лакуар был едва громче шепота.

Тут тени ринулись на магов, которые загораживали собой солдат. Один за другим они падали, как будто тьма обвивала им шею и крепко сдавливала.

– Наэль, – прошептала Зора.

Перед этим она не могла различить его в хаосе битвы, а теперь увидела. Он стоял в центре храмовой площади, окруженный смертельной тьмой, истекающей из его пальцев и устремленной на его врагов.

Кари издала птичий крик и полетела на войско. Как только ее воины когтей и скарабеи поняли, что Наэль прорвал защитную стену, они бросились за новой предводительницей ко входу в храм. Но там внутри царила собственная тьма. Сперва Зора думала, что это магия ее брата, но потом она поняла…

– Гидеон наступает с собственной тенью.

– Сейчас, девочка! – прохрипела мама Лакуар.

Люсьен обратился, когда тени вырвались из двери храма и набросились на воинов. Они не различали своих и чужих, атаковали солдат и магов так же, как скарабеев и воинов когтей. Гидеон сметал и собственных людей. Это было последним доказательством того, что ему не было до них