Фантастика 2026-106 - Игорь Евгеньевич Кулаков

Когда мы возвращались из кафе назад я все-таки не удержался и вновь спросил Сомову:

— Вот все -таки не пойму, кто же ты такая есть на самом деле?

— Опять этот дебильный вопрос! Кто я на самом деле? Что с тобой сегодня Анохин? Человек я. Хомо сапиенс. Что еще тебе надо? Зовут Алена Игоревна Сомова. Дальнейшие паспортные данные приводить или не надо?

— Не надо. Успокойся. Я вопрос-то совсем в другом ключе задавал.

— В каком таком ключе? Выражайся яснее. Я тебя никак не пойму. Одни загадки в речи.

— Слушай,- сменил я тему,- а как ты жила все это время без Вики? Наверное все-таки не забыла ее, раз спустя столько времени решила попытаться спасти ее? Я к чему это спрашиваю. Просто у меня сложилось впечатление, что ты довольно иронично оцениваешь ее так сказать человеческие качества. Не похоже, что-то это на дружбу до гробовой доски.

Конечно этот мой вопрос носил совершенно провокационный характер. Я практически уже открытым текстом спрашивал у Сомовой о ее так сказать временном статусе.

— Много ты Анохин, понимаешь в дружбе. Особенно между женщинами. По вашему только мужики умеют как следует дружить. А вообще твой вопрос Витя, мне совершенно не понятен. По моему ты какую- то ересь несешь.

— Ну ересь так ересь. Не возражаю. Если так, то забудь все то о чем я тебя спрашивал,- ответил ей я будучи уверенным уже почти на сто процентов, что имею дело с коллегой-попаданцем. Вернее попаданкой. Во всяком случае именно эта версия позволяла легко и без ощутимых противоречий объяснить все то необычное, свидетелем чего я стал в течении последних суток.

На следующий день Алена подошла ко мне на перемене и поздоровавшись сказала:

— Звонила я вчера вечером твоей ненаглядной Вике- Веронике. Узнала как у нее дела обстоят.

— И как? И кстати никакая она не ненаглядная.

— Ну это вы уже сами разбирайтесь в степени не наглядности друг друга. А дела обстоят у нее в принципе не плохо. Нет конечно она очень сильно напугана. Рассказала мне, что подверглась нападению какого-то «жуткого человека», который ударил ее по лицу, в результате чего у нее сильно рассечена бровь и «огромный фонарь». Бровь зашили. Вика теперь убивается, что у нее будет как она говорит «жуткий шрам». Естественно, что какое-то время мы не будем видеть ее на занятиях. Пока не заживут ее раны и шрамы.

— А еще что она рассказывала? Про нападение это.

— Да больше ничего особенного. Рассказала, что ее отбил у «хулигана» какой-то парень, который выскочил из кустов. Пока они дрались друг с другом она убежала. Сказала, что папа обещал ей найти и «хулигана» и ее спасителя.

— А она не узнала в «спасителе» меня. Ничего не говорила тебе про это?

— Ничего. Так что не переживай Анохин. Глядишь все и обойдется. Вика тебя не узнала и ты в свою очередь избежишь встречи с ее отцом подполковником милиции Потоцким.

— Будем надеяться. В обще то тогда темно было, а Вика сильно напугана. Вряд ли она разглядела мое лицо. Не до этого ей было.

В понедельник первого ноября выйдя после занятий из здания факультета я бросив озабоченный взгляд на часы решил, что не плохо было бы и поторопиться. Сегодня я запланировал поход в читальный зал областной библиотеки для подготовки к занятиям. Время уже поджимало меня и поэтому я перешел на быстрый шаг. Выйдя с факультетского двора я быстро повернул в сторону троллейбусной остановки. Однако пройти я успел всего несколько шагов, как из припаркованного возле тротуара желтого «Москвича» вдруг вылез мужик в сером форменном милицейском плаще без погон и в таких же серых форменных брюках.

— Извините, вы часом не Виктор Анохин?- обратился он ко мне.

— Да, меня зовут Виктор Анохин. А с кем имею честь?

— Лев Арнольдович Потоцкий. Я отец вашей однокурсницы Виктории Потоцкой. Мне нужно с вами переговорить по одному не терпящему отлагательств делу.

— В обще то я тороплюсь…

— А я и не займу у вас много времени. Вы нужны мне буквально на пару слов. Садитесь,- и Потоцкий с любезной улыбкой указал мне на «Москвич».

Глава 8

Потоцкий положил свои руки на рулевое колесо,обернувшись ко мне, смерил меня хмурым взглядом и произнес:

— Ты наверное не знаешь, но с Викой, Викторией, моей дочерью и твоей однокурсницей случилась беда. Несколько дней назад, когда она возвращалась домой, на нее напал какой-то подонок, избил ее, нанеся довольно болезненные травмы.

— Неужели?- спросил я стараясь придать своему голосу максимально естественные интонации. То-то я смотрю, что Виктории нет на занятиях. Я думал, что она заболела, а тут такое…Но надеюсь, что у нее все в порядке? Да, а преступника поймали?

— Нет. Пока не поймали,-ответил мне Потоцкий,-но поймаем непременно, можешь быть покоен. Ты должен крепко зарубить у себя на носу, что я не собираюсь никому прощать то зло которое причинили моей дочери. А возможности для этого у меня имеются. Этот негодяй очень крепко пожалеет за то, что посмел поднять руку на мою дочь.

В ответ я одобрительно затряс головой, а про себя подумал, что видимо возможности у Потоцкого оказались не таким обширными, раз тогда в другом 1982 году он так и не сумел отыскать убийцу своей дочери.

— Лев Арнольдович, а как все-таки самочувствие Вики?-вновь задал вопрос я,- надеюсь травмы которые она получила не опасны для жизни? И где она сейчас? Дома или в больнице?

— Самочувствие у нее нормальное. Конечно она была очень сильно напугана, но сейчас с ней все нормально, хотя на занятия она не будет ходить еще некоторое время. Пока пусть посидит дома. Но я приехал сюда, кстати в свое рабочее время, совсем не для того, чтобы известить о состоянии здоровья Виктории. Надеюсь,ты это понимаешь.

— Да я уже понял, Лев Арнольдович, что у вас ко мне какое-то дело. Хотя я и в толк не могу взять какое. Так, что я слушаю вас самым внимательным образом.

— Дело в том, что напавший на Викторию ублюдок не сумел довести свое дело до конца. Страшно подумать, чтобы произошло если бы ему удалось это. Ему помешал какой-то парень. Он набросился на этого ублюдка и пока они дрались, моя дочь сумела