"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

– И чем же тебя много богов не устраивало? Зачем вообще все это, я не понимаю.

– Было пророчество. Очень сильное и явное. Иван Царевич должен был заложить фундамент великого государства. Мы, правда, все считали, что он станет Царем-завоевателем, его Илья Муромец учил воинскому искусству, его готовили править. Вот только доступ к пророчеству имела не только я. Кто-то из группы жрецов Даждьбога тоже узнал об этом, и они подобрались к наследнику ближе.

– Неждан – сновидец. Видит вещие сны.

– Ага, вот, ты что-то узнаешь новое, и я тоже. Полезный у нас разговор. Отпусти меня уже, я не убегу.

– Отпущу, когда сочту нужным, продолжай; итак, войско двинулось в поход…

– А мы его ждали. Я за полвека наготовила множество железных солдат. Только пользы с них было чуть. Ничего лучше, чем энергия сжатой пружины, я придумать не смогла, так что двигались они не дольше, чем горит лучина. Мы их покрасили, рога наставили, в шерсти обваляли – опля! – и готовы черти.

– Не сходится. Илья Муромец с ними бился, говорил, их меч-кладенец не брал. И били они так, что он отлетал, как тряпичная кукла.

В этот раз Марья смеялась еще дольше, задорно заливаясь смехом.

– Только один такой был!.. – сквозь хохот выдала она наконец. – Ты мог бы и сам догадаться. Что может отразить удар меча-кладенца? Только звездный металл. А кто у нас единственный мастер, который может его обрабатывать? Это я. Ты же в кольчугу одет, которую я смастерила. Вот я и вшила в один костюм накладки, что позволило ему выдерживать удары кладенца.

– Это не объясняет, как чудище могло избивать Муромца.

– Да Вольга в этом костюме был, Вольга. Мог бы уже и сам догадаться.

Теперь рассмеялся Святогор:

– А Муромец всерьез во все это божественное поверил! Представляешь – в церковь ходит. Вот я ему скажу, посмотрю на его физиономию…

– Не надо. Зачем тебе это?

– А тебе зачем? Зачем такой сложный план? Чтобы люди поверили в одного бога?

– В том числе. Сплотить людей, объединить. И если ты хорошо подумаешь, то поймешь: что хорошо Руси, то и нам хорошо.

– Не верю я в то, что государство с одним богом сильней, чем государство с разными. А ты почему так уверена? Опять пророчества птицы Гамаюн?

– И они в том числе. Поверь, нравится тебе или нет, но за такими государствами – будущее. Не мешай, очень тебя прошу. Это уже все поняли, и князья, и бояре. Ты один из упрямства сопротивляешься.

– К лешему тебя с твоими богами… Посмотрим, как все это поможет степняков разбить.

– Никак не поможет. Тут все в твоих руках.

– Ты чего-то недоговариваешь.

– Поверь, тебе всего лучше не знать.

– Да, я уже достаточно стар и мудр, чтобы поверить: когда тебе говорят, что лучше не знать – то лучше и не знать. Даже не знаю, что еще спросить. Если я тебя отпущу, чем намерена заниматься?

– Тем же, чем и всегда. Направлять из темноты.

– За покушением на Аленку не ты стоишь?

– Нет, конечно нет. Когда я стою за покушением, оно удается. Князь Владимир соврать не даст.

– Не знаешь, кто?

– Ни слухом ни духом. Вообще, на Сигизмунда похоже, ему выгодней всего. Но точно я не знаю.

Какое-то время Святогор колебался, но потом решился:

– Сделай так, чтобы Ратибор меня нашел. Есть к нему дело, государственной важности.

– Понадобились сапоги-скороходы или шапка-невидимка?

– И то и другое. И знаешь, что – поверь, тебе лучше не знать зачем.

– Я тоже достаточно мудра, чтобы поверить, – улыбнулась Марья, – хорошо, я пришлю его к тебе. Теперь отпустишь меня?

– Знаешь, – богатырь медлил, – медведь меня дери, если мне нравится, как ты действуешь. Да я даже твою логику не всегда могу понять, не то что принять. Но вот в то, что ты сама уверена, что делаешь как лучше, – я верю. С моей точки зрения, все это безумие какое-то, но я готов понаблюдать некоторое время, чтобы увидеть, куда все зайдет. И если мне не понравится, куда все идет, я тебя найду снова. Найду, не сомневайся, хоть в лаптях ходи. И тогда у нас разговор может сложиться куда менее приятный. Помни, Марья, я за тобой слежу.

– Так и я за тобой тоже. Как же иначе?

Глава 41

Сухопутное море

Троица пограничников поднималась на высоту с самого утра; молодым было проще, но старший наряда пограничной стражи Дионисий уже порядком утомился. Имечко редкое, но что попишешь, когда отец с острова Буяна родом, а там в ходу греческие имена. Тем не менее стражник шел, куда деваться: приказ старшего заставы. Из столицы вчера примчал гонец и, судя по суровому виду воеводы, вести он принес недобрые. Всей заставе приказали держать ухо востро и быть наготове, что бы это ни значило. Словно в другие дни на степных рубежах бывало иначе. Набеги степняки устраивали регулярно, собирались в ватаги по десять, двадцать, бывало, и по полсотни человек и шли грабить. Но только и жители пограничья – отнюдь не легкая добыча: как воевода с заставы клич пускал, шли все и без разговоров. Так что очень быстро собиралось не меньше семи-восьми сотен серьезных мужиков, и все при оружии, в таком месте иначе нельзя.

– Что, дядь: думаешь, набег? – В компанию Дионисий взял племянников, Димку да Сашку; молодые еще, старшему нет и восемнадцати, но в пограничье взрослеют рано. Лук в руках держать умеют, бьют без промаху.

– Думаю, что большой набег, – согласился дядя, – о мелких нас из столицы гонцами не предупреждают. Скорее всего, не одно племя пойдет, а несколько.

– У нас же со степняками мир, – уперся Димка, – не нарушат же они свое слово? Они сами в Киев посольство в том году прислали и договор заключили с княгиней о дружбе и вечном мире…

– С царицей, – поправил младшего брата Сашка, – теперь у нас царица, а не княгиня. Это тоже гонец принес, воевода вчера читал, пока ты дрых.

– Я бы не слишком доверял слову степняков. – Дионисий вытер пот, обильно выступивший на лбу; подъем ему давался нелегко.

– Это почему?

– Понимаешь, по-настоящему слово они дают другим людям из своего народа и часто даже держат его. Хитрость в том, что нас, нестепняков, они за людей не считают. Мы для них что-то вроде животных, дичи в лесу. Держать слово, данное зайцу, это же смешно, поэтому можно косому пообещать все что угодно, главное, чтобы на костерке шкварчала свежая зайчатина.

– Это почему мы не люди?

– Потому что такое вот у них устройство головы.

– И зачем они так устраивают свои головы? – Сашка, всегда отличавшийся любознательностью, не отставал.

– А оттого что