"Фантастика 2026-132". Компиляция. Книги 1-21 - Сергей Анатольевич Панченко

– Нельзя, да? – забеспокоился Илья. – Я не знал. А как его называть?

– Иносказательно. Враг всех людей, лукавый, лжец и отец лжи – у него много имен.

– И все паскудные, хотя неудивительно, он и сам не красавец. Повидал я, мужики, чудищ на своем веку, но этот был особенно отвратительный.

– А на что он похож-то был?

Богатырь задумался.

– Вот представь, что медведь снасильничал козу, а родилось от этого союза что-то совсем уж противоестественное. Чудище, ходящее на двух ногах и дышащее огнем. Вот такая вот страшила. Не удивлюсь, что именно так сей поганец на свет и появился.

– Сей враг опасен и зловреден, – покачал головой Пересвет, – не стоит его недооценивать.

– Вернется – снова успокоим, – пообещал Илья, – у нас сейчас враг пострашнее. Слыхали, что выжившие рассказывают? То-то. Я вам, мужики, одну вещь скажу – и не хотелось бы, да шила в мешке не утаишь. Сегодня гонец примчался, Олешье уже пало.

– Да как же это, – опешил Пересвет, – это же могучая крепость!..

– Вот так, – развел руками богатырь, – мы тоже надеялись, что пусть не год, но месяца-то три под его стенами должны были степняки простоять.

– Как они его взяли-то? Подкупом?

– Если бы, – Илья нахмурился, – разбили стены. Подкатили какие-то трубы, что огнем и каменьями плюются, и за два дня разбили городскую стену. А потом ринулись на штурм и порубили весь гарнизон, а заодно и всех жителей.

– Так вот почему Святогор всех подгоняет, – понял Соловей Будимирович.

– Поэтому. Знавал я тоже одного Соловья, только тот разбойником был.

– Имя не такое уж и редкое. Я не разбойник, и ничего общего с этим вашим Соловьем не имею.

– Не скажи, – грустно усмехнулся Муромец, – тот Соловей хоть и был когда-то разбойником, а вот погиб как настоящий воин и смельчак. Не хотелось бы, чтоб его как злодея и душегуба запомнили. Человеком он был. Не без греха, но человеком. Ладно, мужики, хорошо с вами посидеть, но надо и меру знать. Вам сложная задача предстоит, главное – воинство степное остановить. Не подведите. Царица и народ русский в вас верят.

– Не подведем, – пообещал за всех Пересвет, – хоть все поляжем, а ворога остановим.

– За родину умирать не надо, – пояснил богатырь, – за родину жить надобно. Пусть лучше враги все полягут.

Глава 43

Немыслимое злодеяние

Уже третий день Ратибор прятался в Белом городе, но все никак не мог решиться осуществить задуманное. Как вообще он мог согласиться на такое? В тот момент Святогор казался убедительным, тем более Марья лично попросила выслушать его и воспринять, а когда Марья просит, так запросто не откажешь. Вот только богатырь, чтоб ему провалиться, сейчас далеко, а совершать злодеяние предстоит именно ему. Это произносится легко: «ликвидировать наследника престола» – вроде нормальное дело. А если сказать русским языком, без обиняков: «убить невинного младенца». Как теперь?

А ведь он, Ратибор, не душегуб. Ему приходилось убивать, и не раз. Не зря он числился лучшим подручным Марьи, и та не жалела для него своих диковин. Он организовывал побеги, выкрадывал важные письма, шпионил и да, убивал опасных людей. Но почти всегда это был кто-то из князей или бояр, подобравшиеся слишком близко к тайнам, которые Марья пыталась скрыть, или просто мешавшие ей. Да, он убивал; это война, где он свою сторону выбрал, и до сей поры его вера в разумность Искусницы и предсказания птицы Гамаюн не колебались. Но убить ребенка, проклятье – младенца! – как он вообще мог на такое согласиться?

Он помнил, как это было. Святогор вызвал его к себе, передав призыв через Марью, и он не смог отказать. Тогда никаких предчувствий у него не было, с богатырем он имел дело не раз, тот всегда был разумным. Даже когда он почти обернулся в чудовище, богатырь не бросился на посланника, а кладенец лежал рядом, и вовсе не для того, чтобы с кем-то сражаться: богатырь не позволил бы появиться на свет такому опасному чудищу, он просто отсек бы себе голову. Чем бы эти письма ни были, но задумка Марьи сработала – как и все остальные ее задумки, впрочем. Теперь Святогор был жив и прекрасно себя чувствовал, разве что короткая бородка, которая не успела вырасти заново, напоминала о том, что еще недавно у ее обладателя разве что огонь изо рта не шел. Рога Ратибор точно видел, как и когти с клыками. И вот теперь исцелившийся богатырь отправил его убить наследника трона Белого королевства, потому как если его оставить в живых, убьют уже нашу княжну, то есть уже царицу, Аленушку. Ну и убили бы, делов-то. Когда мы так успели ее полюбить? Еще недавно объявляли самозванкой и шли свергать, под знаменем настоящего царя, а теперь у нас любовь неземная. Нет, ну ее к лешему, эту политику. Не будет он убивать ребенка, не сможет – и все тут. Это же немыслимое злодеяние…

Вот только наемники короля никакими угрызениями совести не мучились. Вонзили девочке в спину кинжал, а она еще даже в пору цветения не вошла. Теперь катается на троне с колесами и ходить на своих ногах уже не будет. Это что же получается: посланники короля не подвели своего нанимателя, а он своего подведет? А значит, девочку будут убивать и дальше, потому что у него рука дрогнула? Испугался? Да не испугался, просто… это же ребенок. Проклятье, проклятье!.. Что же ему делать?

Ратибор попытался забыться сном; завтра он сходит во дворец на разведку, посмотрит, что да как. Ничего предпринимать не будет, просто глянет.

Миновать внешнее кольцо охраны было несложно, особенно тому, у кого есть шапка-невидимка. Просто идешь себе, и все, а стражники стоят, как истуканы, и ничего не видят. Ратибор заглянул в тронную залу, там как раз шло какое-то совещание. Король восседал на троне, а подле него вокруг стола сидели шляхта и знать Белого королевства. Так, и кто тут у нас?.. Ага, Бронислав стоит, как бы показывая, что он тут выше всех, хотя и ниже короля на троне. Ходят слухи, что Сигизмунд совсем плох, но нет, сидит себе, на вид вполне бодрый. Этих я не знаю, архиепископ, сразу видно по шапке с крестом, какие-то шляхтичи… О, это же Василиса наша, а рядом Марфа Галицкая; перешептываются о чем-то, смеются. Подружились, что ли? А почему бы и нет: если король помрет, роль Василисы возрастет многократно, а когда ребенок войдет в тот возраст, который позволит ему самому ставить подпись на документах, так и вовсе вознесет бывшую княжну на вершины местного олимпа.

Вот и шляхта возле нее собирается, управитель Кракова тут же, старый соперник Бронислава, еще какие-то шляхтичи, возможно, влиятельные. Интересные тут дела намечаются,