Галактика Белая - Наталья Владимировна Бульба

— И дерзок, — вынес свой вердикт Шторм. Поднес горлышко бутылки к носу, понюхал. — С кем ты свел Кэт?

— С Визардом, — не задержался тот с ответом. Развернулся, посмотрев на полковника снизу вверх: — Неужели без контроля?

Шторм поморщился, вздохнул, представляя, как это могло выглядеть со стороны. Кэтрин была его женщиной, но определенную свободу в действиях он ей предоставил. Лисневский, конечно, присматривал, но больше для отчетности. Как-никак, но хвост из серьезных контактов за ней тянулся.

Да и не беспокоился он за нее… Нет, не так. Беспокойство было, иногда доходя до с трудом сдерживаемого бешенства, но вместе с ним присутствовала и уверенность — эта оторва справится даже там, где это выглядит невозможным.

С Элизабет была совершенно иная история. И женщина — чужая, и контроль — жесткий. Не потому что не доверял или опасался непрофессионализма. Просто…

Все было совсем не просто. И втискиваться в четкие формулировки это самое «не просто» категорически оказывалось.

— Сволочь он отменная, — опять не ответив на вопрос майора, произнес Шторм. Отошел от Шаевского, обошел стол, сев напротив, и только теперь наполняя стакан, — но дело знает.

— Вариант с Самаринией их не очень-то и устраивает, придется продавливать, — скривился Шаевский. — Как ты с ними работал?

— Ты о скайлах? — уточнил Шторм, сделав глоток. Первый остался без впечатлений, а этот тут же ударил вкусом, заиграв холодом на языке. — Наши контакты касались конкретных областей, что облегчало задачу. Сейчас ситуация меняется, обнажая скрытые проблемы. То, о чем мы знали чисто теоретически, обернулось практикой, к которой мы не готовы.

— Ставили на стархов? — полюбопытствовал Шаевский. Интерес был искренним… профессиональным.

— И продолжаем ставить, — потерев шею, скривился Шторм. — Давай по коньячку?

— Заморское диво не для тебя? — хохотнул Виктор. Потом кивнул. Со спиртным пусть и недолгое удовольствие, но теплело не только в желудке. — Не подскажешь, к кому из них стоит присмотреться? — опорожнив стакан, чтобы не пропадать добру, вновь спросил он.

— В плане помощи даже не надейся, — уже от своего рабочего стола отозвался Шторм. — У них в этом отношении своеобразные взгляды. Вмешиваются, лишь когда сами считают необходимым. Тех, кто способен адекватно реагировать на просьбы, единицы. И все они проходили экзамен на зрелость у нас в Союзе. Двоих ты знаешь: Искандер и Аршан, но со вторым связываться не советую.

— Да уж сообразил. — Шаевский склонил голову, разглядывая бутылку, выставленную Штормом, глубоко втянул в себя воздух, словно пытаясь уловить аромат. — А как же те, кто в Службе внешних границ?

— Это совершенно другое дело! — с каким-то воодушевлением «порадовал» его Шторм, открутив пробку. Перегнувшись через стол, плеснул в стакан Виктора. — Там — приказы, а приказы скайлы исполняют неукоснительно. Если у тебя есть право распоряжаться их жизнями, думать о том, стоит или не стоит подыхать во имя указанной цели, никто не станет.

— Мрачная картина, — наслаждаясь коньячным духом, заметил Шаевский.

— Совершенно иная структура взаимодействий, — не согласился с ним Шторм. — У самаринян во главе угла — Богини и понятие Пути, который олицетворяет каждая из них. У скайлов — разум и его величие. Самопознание, самосовершенствование, понимание собственной мощи, в которой скрыта их уязвимость. Отсюда четкая иерархия и запредельный самоконтроль. Рамки раздвигаются лишь для тех, кто на самом верху, но там уже другие игры. На выживаемость.

— Без пропагандистской мишуры заставляет задуматься, а надо ли это нам? — влив в себя коньяк, скривился Виктор.

— Все еще хуже, — «успокоил» его Шторм. Разговор был не по необходимости, с прицелом на будущее. — Ментальные программы, через которые проходит превалирующее большинство воинов, включают в себя довольно жесткие установки. Равнодушие перед лицом смерти — результат одной из них. И распространяется это самое равнодушие не только на самих себя, но и на всех остальных. Единственные, перед кем работают не столь эффективно — женщины и дети. Но и тут достаточно нюансов.

— Налей! — потребовал Шаевский, протянув пустой стакан.

— Рано заливаешь, — усмехнулся Шторм. — Я еще ничего про традиционалистов не сказал.

— А это обязательно сегодня? — вроде как испугался Виктор, продолжая тянуть руку к бутылке.

Шторм в просьбе не отказал, добавил и себе, и ему, продолжая рассказывать:

— За последние пятнадцать-двадцать лет законы внутреннего уклада скайлов несколько смягчились. Особенно это касается браков, из двух видов которых один требует полного подчинения женщины. Насколько ты понимаешь, речь идет не о физической стороне, а о ментальной.

— Слава… — протянул Шаевский с улыбкой. Скепсиса в ней было значительно больше, чем желания продемонстрировать свое расположение.

— А ведь еще недавно был господин полковник, — «недовольно» качнул головой Шторм.

Шаевский даже не дернулся, только взгляд стал подобострастным, но и тот быстро «потух», вернув их, если и не на одну ступень, то так, что лишь с разницей по задачам.

— Ладно, считай, что я сегодня добрый, — как и недавно Виктор, влив в себя коньяк, многообещающе произнес он. — Знаешь, как переводится скайл с их древнего языка?

— Откуда? — развел руками Шаевских. — В служебных методичках об этом ни слова.

— Избранные, — не затянул с продолжением Шторм. — А если конкретнее — те, кто имеет право.

— Твою…! — отреагировал не столько на слова, сколько на мелькнувшие ассоциации Шаевский. — Подожди… — поднялся он. Качнув головой в ответ на предложение продолжить коньячный диалог, отошел к окну. Благо, в этом кабинете места хватало, чтобы движение слегка сбросило ударивший в голову адреналин. — Мы ведь говорим не о возможном геноциде других рас?

— Ну почему же не о нем? — обманчиво добродушно фыркнул Шторм. — О возможностях скайлов мы до сих пор больше догадываемся, чем знаем.

— И это одна из причин, по которой наше правительство согласилось пойти на контакт с самаринянами, — развернулся к нему Шаевский. — Считай, что я проникся, но моего вопроса это не отменяет.

— Какого именно? — уточнил Шторм, прекрасно понимая, о чем именно тот спросил.

— Прикрытие Элизабет — моя забота, — оставаясь на месте, четко, едва ли не по слогам, произнес Виктор.

— Твоя? — подошел к нему полковник.

Рост практически один в один, да и комплекцией друг другу не уступали, но вот матерости Шаевскому не хватало. Когда к запредельной наглости плюсом такая же уверенность. Не в том, что сможет — обманывать себя в их конторе было не принято, что сделает все, что необходимо и даже больше.

— Она мне дорога не меньше, чем тебе, — уже мягче, почти по-дружески заметил Шаевский.

— Неужели и я был когда-то таким же идиотом? — глядя на Виктора со снисходительной усмешкой, поморщился Шторм.

Шаевский даже не шевельнулся, да и выражение лица не изменилось, но