Новая Переменная - Канира

— Пойдём, убедишься сам, что я не врал.

Я хлопнул его по плечу и стал подниматься по лестнице. Пора встретиться с тем, кто не родится в моём мире. Неродившийся Хокаге. Смешно звучит. Но пока настроение было задумчивым. Возвращение обратно — вот что металось в моих мыслях. Оставаться в этом мире желания не было, а способ вернуться я не знал. Меня вырубили, и я уже очнулся в этом мире, а как обратно — был вопрос в моём разуме. Но пока было не до этого.

Коноха, такая большая, и тут столько ниндзя… Кто знает, что я найду здесь и какие техники мне нужны. Хочу забрать всё, до чего дотянутся мои руки, и вернуться обратно.

Клан был словно встревоженный улей: дети выглядывали из-под дверей и окон, а их матери загоняли их обратно, причитая, что взрослые разберутся. Ох, если бы эти дети видели лица взрослых, которые должны разобраться.

Я попрощался с Микото, понимая, что вижу её в последний раз, и отбыл. Фугаку обнял её и погладил Итачи по голове, сказав, чтобы они ждали его, и он всё решит. Она была встревожена, но верила в мужа. Итачи же под моим взглядом немного стушевался, но выдал перл, от которого мне стало смешно.

— Пожалуйста, Оками-сан, позаботьтесь о моём отце. — Он церемониально поклонился.

— Ха-х. Конечно, Итачи-кун. Твой отец очень мне помог, и я также ему помогу.

Незаметно для родителей я оставил в волосах Итачи маленький свиток сантиметров на пять. Сообщение, которое я оставил, возможно, поможет маленькому Итачи с предстоящим будущем. Но этого я уже не увижу. Всё теперь в руках Фугаку.

Прибыв к воротам, которые были заполнены с одной стороны внутри клана Учихами, а с другой стороны — АНБУ и Хокаге, который был в боевом облачении. Броня, которую видели лишь во время боевых действий, сверкала своим цветом и хищными обводами. Шлем же дополнял образ, придавая Сарутоби суровый вид и напоминая легендарного героя из мифов.

АНБУ заняли дорогу и близлежащие улицы, на крышах и фонарные столбы успели взобраться. Стояли кто в одиночку, кто в тройках, имея разный уровень сил. Внушительно, тут я не почувствовал откровенно слабых, но не мой уровень. Такие группы — только Хьюг и Кирагирузу — я убивал сотнями в одиночку. Меня здесь интересовал только молодой, не такой, как было показано в аниме, мужчина. Сарутоби Хирузен и вправду впечатлял своей статью и взглядом. Его чёрные хитрые глаза, когда увидели меня, напряглись, и его рот открылся, чтобы сказать:

— Узумаки Оками. Добро пожаловать в Коноху. Можно ли поговорить наедине с таким интересным молодым человеком? Прошу, последуйте за мной, резиденция Хокаге хочет встретить такого важного гостя.

Фугаку не дали и слова сказать, и Учихи, не будучи дураками, почувствовали эту пощёчину. Я был позади него, когда вышел вперёд, оглядев АНБУ, которые напряглись, когда я появился, и улыбнулся их маленьким телодвижениям. Чувствуют, маленькие, что они мне не ровня.

— Не думаю, Хирузен, давай лучше здесь. — Я поднял руки и обвёл округу. — Ведь здесь столько свидетелей.

Лица всех присутствующих испортились, но сам Хокаге лишь улыбнулся. Учихи и АНБУ уже были на пределе, когда я это сказал. Что ж, послушаем, что скажет Хокаге.

— К чему такая грубость, Оками-кун? Разве твои родители не учили, что старших нужно уважать? — Его чакра взбурлила и начала давить на всех присутствующих. Словно пресс, она склоняла людей слабых духом и телом к земле. Это был непростой трюк, который можно было исполнить двумя способами, которые я знал: либо количеством чакры, либо контролем. Я всегда брал количеством, и даже сейчас, когда мой контроль и близко не подошёл к идеальному, просто выделил в атмосферу в два раза больше чакры, чем было у Сарутоби. Это было бы глупостью, но моих запасов было океан и больше, и всех проняло ещё сильнее. Лишь Фугаку, что стоял позади меня, стойко принял это. Учитывая его глаза, думаю, он бы задал жару мне и Сарутоби одновременно. Его неизвестные способности — та ещё опасная переменная. Хирузен же был противником ясным. Не думаю, что он сильно отличался от своего отца и ушёл далеко от него. Да и, судя по силе, папаша был посильнее.

— Ладно, ладно. — Я поднял руки и обворожительно улыбнулся. Успокоив чакру, сказал: — Думаю, нам стоит немного сменить обстановку. — Хлоп! Хлопнув ладонями, я окружил нас с Сарутоби золотистым барьером. Барьеры клана Узумаки мне никогда не разонравятся.

Он, посмотрев на паникующих Учих и АНБУ, которые начали атаковать барьер мечами и ниндзюцу, спокойно повернулся ко мне лицом и спросил:

— И что это значит? — Его взгляд блуждал по моему лицу, и я ясно видел, что он не видел во мне угрозы, но это ненадолго.

— Переворот! — Показав пальцем за спину на начавших атаковать АНБУ Учих, я заметил, как барьер дрогнул.

Выйдя, шагнув назад из барьера, я усмехнулся ошеломлённому Сарутоби и активировал свои глаза. Поиграем немного с Конохой, посмотрим, сколько выдержат её лучшие клинки против Охотника из клана, который они предали.

— Стихия Огня: Великое Огненное Уничтожение!

Крики и смерти заполнили улицы мирного минутой ранее города, а запах пепла стал привычно наполнять мои ноздри. Я не отходил далеко от Сарутоби, чтобы тот видел всё, что я делаю. Было интересно посмотреть, как он поступит.

Сперва, видя быструю и спланированную расправу над своими болванчиками из АНБУ, тот застыл в ступоре, но он не был бы Хокаге, если бы не справлялся с эмоциями. Тут же выхватив из дыма посох, он атаковал им барьер. Увы для него, физические атаки не могли разрушить барьер. Пока он долбил барьер, я успел сжечь целый квартал и добрался своими техниками до резиденции Хокаге, взрывая её Кириним, который вызвал из-под облаков. Такая масштабная техника в таком густонаселённом городке не прошла даром: жертвы уже насчитывались тысячами, а раненых было и того больше. Квартал Учих стал концентрацией большой битвы, куда стремились все кланы, которые выжили: Хьюги, Яманаки, Нара, Акимичи и другие.

Трупы валялись у моих ног, а кровавый угар поглотил всю Коноху. Вдалеке был виден огромный Девятихвостый Лис, который добавил хаоса в эту разруху. Тем временем отчаявшийся Хирузен, перепробовавший все методы, включая ниндзюцу, фуиндзюцу и даже запретные техники, ничего не смог и, выбравшись, сел на колени. Крикнув мне,