Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

Двое секундантов отмерили двадцать шагов, после чего встретились в центре и коротко переговорили. После чего полковник Геруа махнул рукой, подзывая дуэлянтов.

– Господа, прошу предъявить оружие!

Несвижский махнул рукой, подзывая денщика, и тот, подскочив рысью к своему господину, раскрыл массивную лакированную коробку, в которой на бархатном ложе лежал красивый кремнёвый пистолет.

– Настоящий «Ле Паж»! – благоговейно прошептал кто-то.

Даниил молча вырвал из кобуры свой двуствольный.

– М-м-м… Даниил Николаевич, – мягко обратился к нему Геруа, – я, конечно, помню, что вы выставили условия – на своих пистолетах, но ваш – двуствольный, так что…

Бывший майор молча воздел стволы вверх и нажал на один из спусковых крючков, выстрелом, разряжая верхний ствол.

– ДА-ДАХ!

– Ещё замечания есть? – спокойно поинтересовался он, уставя ледяной взгляд не на Александра Клавдиевича, а на сильно побледневшего секунданта Несвижского, который до сего момента не произнёс вообще ни слова.

– Н-нет… – сипло прошептал тот.

– Тогда позвольте выдвинуться на позицию, – холодно произнёс Данька и, резко развернувшись, мерным шагом двинулся к отмеченному месту, на ходу небрежно засунув пистолет в открытую кобуру. С момента нападения плотогонов он успел расстрелять почти восемь сотен зарядов, изрядно подняв своё мастерство обращения со своим стволом, причём последние три сотни раз тренировал, так сказать, «стрельбу по-ковбойски». То есть с выхватыванием пистолета из открытой кобуры и выстрелом от бедра. И последние полсотни выстрелов на пятнадцать шагов вполне надёжно поражали грудную мишень… Так что он не волновался, что противник его опередит. Ну, если он, конечно, будет стрелять, как здесь принято, – вытянув руку и жмуря левый глаз. А он будет стрелять именно так. Потому что за те три дня, пока шёл сбор информации, он специально озадачил своих агентов, главным из которых был Прошка, на то, чтобы разузнать о стрелковых талантах соперника. Поскольку изначально собирался выйти на дуэль. Потому как любые другие варианты обязательно тянули за собой непременные «палки в колёса». Снять Несвижского с командования батальоном ему никто не позволит, а если он останется – непременно будет мстить и гадить… Так вот, судя по собранной информации, никакими стрелковыми талантами шляхтич не обладал. Дуэлировал помаленьку – это да, но сейчас все так делают. Несмотря на имеющиеся запреты. Ну дык Пушкина куда позже на дуэли грохнули, а Лермонтова и вообще чуть ли не в середине века. На Кавказе, правда, а не в столице, как Пушкина. Но и отсюда до Питера ничуть не ближе, чем с Кавказа…

– Господа, приготовились! – громко произнёс Геруа. Несвижский, скинувший мундир и оставшийся в белой нательной рубахе и щегольски ушитых до состояния лосин форменных брюках, несколько картинно развернулся и встал к Даниилу правым боком, согнув руку и воздев пистолет со взведённым курком стволом вверх. Данька же остался стоять прямо, да ещё и сложив руки на груди.

– Даниил Николаевич, вы можете взять пистолет в руку, – обратился к нему Александр Клавдиевич.

– Нет необходимости, – небрежно отмахнулся бывший майор. Полковник Геруа неодобрительно покачал головой, окинул взглядом всех присутствующих, после чего демонстративно пожал плечами и поднял руку с зажатым в пальцах платком.

– Начинайте…

– ДА-ДАХ!

Данька картинным жестом сдул со ствола дымок, затем невозмутимо вытащил из кобуры шомпол и начал неторопливо заряжать стволы своего пистолета. Оружие всегда должно быть заряжено! Все остальные не отрываясь пялились на валяющуюся на траве грузную фигуру Несвижского, уставившегося мёртвыми глазами на низкие тучи. А потом кто-то из зрителей прошептал:

– Он даже не успел опустить руку…

Все эти картины прошлого промелькнули перед мысленном взором Даньки, когда он развернулся к Николаю и эдак вкрадчиво спросил:

– Как вы думаете, ваше высочество, чтобы случилось с вами и вашим авторитетом, если бы эта дорога не была построена.

– А почему она должна была быть не построенной? – удивился Николай.

– Ну, например, потому что командир Его Императорского Величества лейб-гвардии Железнодорожного батальона вместо того, чтобы заняться прокладкой дороги по установленному и согласованному…

– Да читал я твои докладные, читал, – досадливо махнул рукой молодой великий князь, – и губернаторские тоже. И не вижу больших проблем. Ну прошёл бы маршрут чуть по-другому – подумаешь…

– Ага-ага, – усмехнулся бывший майор, – вместо Чусового городка к Пчелиной заимке, что в семидесяти верстах от упомянутого.

– М-м-м… куда?

– Там пасека, речные ловы и солеварни у купца Бакулятьева, одного из собутыльников Несвижского. Вот он и придумал провести дорогу к себе на заимку. Ну чтобы товар удобнее было оттуда вывозить. А дорога до Тагила… да кому она нужна?

– Вот как? – Николай пожевал губами и нахмурился. – А ещё такие имеются?

– Трое. Причём даже если бы успели проложить до них всего треть пути – все рельсы и шпалы, заготовленные для этого сезона, были бы израсходованы… Скажу более – Несвижский хвастался перед офицерами своего батальона, что не собирается отправлять роты своего батальона в Нижний Тагил, как это было согласовано, а, наоборот, потребует перебросить в его подчинение дополнительные артели и ещё материалов. А ежели этого не было бы сделано… вернее, когда, потому что я не собирался этого делать… так вот – он планировал накатать огромную жалобу с требованием полной приостановки работ и назначения большой ревизии. Понимаешь зачем?

Николай побагровел и натужно выдавил:

– Ну-ка поведай-ка…

– А затем, что он собирался сделать так, чтобы проект Уральской горнозаводской железной дороги окончился полным крахом, разорив всех своих пайщиков. Можешь себе представить, как бы ты после этого выглядел в глазах тех, кто рискнул довериться тебе и Николаю Никитичу? Да и не только в них. Кто бы после этого рискнул бы поддержать хоть какое-то твоё начинание? И что бы в этом случае стало с твоим авторитетом?

Николай зло рванул застёжку воротника:

– Я всё это в таком виде не рассматривал… почему ты мне об этом не написал?

– Потому что любое письмо могут прочитать далеко не только те люди, которым оно написано.

– Я – великий князь и сын императора…

– А Константин? – Николай замер, потом медленно выдохнул. А Данька закончил: – Насколько я помню, он кроме всего этого ещё и цесаревич.

Николай вздрогнул, потом покосился на Даньку, пару мгновений поколебался, но затем всё-таки выдавил из себя:

– Нет.

– Что?

– Более он не цесаревич. Александр в марте вызвал меня в Зимний где сообщил, что Константин уже который раз категорически отказался принимать корону, и объявил, что делает цесаревичем меня…[38]

Часть II

Переломный год

1

– Ыэх… ДЗОН! ДЗОН! Д-ДЗОН! –