Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

– Николай Никитич, я так понимаю, вы хотите видеть меня в качестве акционера? И мой пай будет обеспечиваться патентом на паровоз и вагоны?

– Ну-у-у… не только ваш. Вы же не один владеете вашими заводами, – завуалированно сообщил о желании видеть в составе пайщиков особу куда более высокопоставленную, чем Данька, хозяин Урала. – Но да – я собираюсь производить именно ваши паровозы и вагоны. А также и многое другое из того, что вы производите на ваших заводах… Так что надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество.

– А иначе и начинать не стоит, – согласно кивнул бывший майор. – Насчёт участия других акционеров наших заводов – я готов переговорить с ними. И даже поддержать эту идею. Но-о… Николай Никитич, вы же понимаете, что в этом случае вам нужно кратно увеличивать производство металла и разворачивать прокатные мощности.

– Да уж понимаю, – усмехнулся Демидов. – Потому и не прекратил все эти ваши неудачные опыты с Черепановым-младшим.

– Эм… там у нас ещё один человек выразил желание присоединиться – учёный-металлург.

– Кто таков?

– Управляющий Златоустовским оружейным заводом Павел Петрович Аносов.

– Из чиновников? – Голос Николая Никитича похолоднел.

– Из учёных-металлургов, – настойчиво повторил Данька.

Демидов ненадолго задумался:

– Хорошо, я не против. Он будет вкладываться?

– Скорее всего, да – у него же завод в руках, и ему совершенно точно не помешает дешёвая сталь. К тому же он мне признался, что с детства мечтает разгадать тайны булата… но вряд ли слишком сильно. Всё-таки у его завода другие задачи – не столько производство металла, сколько изделий из него. Но, как мне кажется, это сотрудничество будет полезным для обеих сторон…

Выйдя от Демидова, Данька оглянулся по сторонам и кликнул одного из дворовых.

– Эй, любезный, Аграфёна знаешь?

– Здрасти, ваша милость. Это который управляющий зачинным столом в Невьянске? – уточнил тот.

– Нет, это который старший команды рудничной стражи.

– А-а-а… Аграфён Фомич! Как же, как же… – тут же залебезил дворовый. Как не знать?

– Где он сейчас?

– Да кто ж его знает? – простодушно ответил тот. – Можа, отдыхает, а можа, хозяин с поручением каким услал. Два дни уже не видывал.

– Как появится – передай ему, что я его искал.

– Всенепременно! – угодливо закивал тот. После чего Данька вышел на улицу и остановился, думая, а чем ему теперь заниматься. Ощущение было необычным. С самого прибытия на Урал четыре года назад он всё время был загружен по полной – что-то делал, куда-то мчался, с кем-то срался и цапался – эвон, с Несвижским аж до дуэли дошло… кого-то подгонял, толкал, орал… даже зимой, когда стройка вроде как останавливалась, – дел всё равно было до хрена: зимой катался запас рельс, зимой активно пилили лес на шпалы, вовсю работали пропиточные участки, зимой же продолжали возводиться опоры и «быки» для мостов и собирались балки для них же, шёл ремонт паровозов и вагонов, делали первую, а затем вторую «кракозяблю»… да мало ли было забот? И тут раз – и на тебе. Середина белого дня – а он не знает, чем заняться… Непривычно.

– Ваша милость, дозвольте обратиться?

Данька резко развернулся. К нему с заискивающим лицом подходил… подходило… эм-м-м… нет, на него надвигалась глыба. Или даже скала. Короче, нечто большое. И злобно скалящееся.

Бывший майор рефлекторно отпрыгнул назад, на ходу вырвав пистолет из кобуры. Скала замерла. Затем с лица убрался угрожающий оскал. Потом скала сглотнула и, тоже похоже рефлекторно, вытерла выступивший пот с огромного лба смятой шапкой.

– Дык… ваша милость… я это… прошу покорно… – голос у скалы был под стать размерам. Этакий гулкий, как из ущелья или, там, глубокой пещеры. Данька нервно огляделся, после чего воткнул в скалу напряжённый взгляд. Он и сам в обеих жизнях был немалых размеров, но на фоне этого откровенно терялся. Валуева видели? Так вот, перед Даниилом стояло как бы не два. Полтора так уж точно…

– Кто таков?

– Жабин я. Купец с Ижевска.

– Откуда? – удивился Данька. Это что же – даже из Ижевска в Екатеринбург народ приехал на великого князя посмотреть?! Вот неугомонные-то! Это ж сколько они добирались? Две недели? Или больше? Ну, конечно, если не воспользовались железной дорогой… Нет, пока никаких пассажирских перевозок по ней пока не осуществлялось, ну кроме, так сказать, «литерных», то есть поездов вне расписания типа, того, на котором они приехали сюда, в Екатеринбург от Архангело-Пашийского завода, но это ж Россия! Дал «барашка в бумажке» или ещё как сговорился – и опа! То, чего нет, конкретно для тебя здесь и сейчас уже есть. Тем более что подобное путешествие даже в паровозной будке может оказаться куда комфортнее, чем в самой комфортабельной карете. Во-первых – быстрее, во-вторых, трясёт куда меньше, в-третьих, не душно – ветерок задувает, ну и интересно… И хотя существует строгая инструкция, которую Данька писал лично, запрещающая пускать в будку паровоза посторонних, он прекрасно понимал, что добиться абсолютного её исполнения невозможно. Эвон она на российских железных дорогах и в конце XIX – начале XX века вполне себе имелась – и что? Те же революционеры вовсю с паровозными бригадами катались и в ус не дули. Он прекрасно помнил картинку в учебнике истории – Ленин на паровозе. И даже не одну. На одной он внутри будки кочегару с машинистом мешается, а на другой сам, как машинист, выглядывает из окна паровозной будки. Да и паровоз, на котором он ехал и вроде как даже по пути зашвырнул несколько лопат в его топку, притворяясь кочегаром, до сих пор на Финляндском вокзале стоит в стеклянном павильончике…

Однако из последующего разговора выяснилось, что этот человек-скала приехал не на великого князя полюбоваться либо даже испросить у него аудиенцию по какой-нибудь своей надобности, а вовсе даже напрямую к Даниилу. Он делал свою денежку, закупая у окрестных охотников шкурки и копчёное да вяленое мясо и попутно снабжая их всяким охотничьим припасом. А интерес к Даньке у него возник потому, что он был свояком того самого старшины рудничной стражи Аграфёна, которого Данька и искал и каковой в самых восторженных словах описал ему Данькино «винтовальное ружьё». Сам-то Даниил во всех своих «выездах» обходился пистолетами, потому как ему свободные руки нужны были, но ружьё своё всё равно неизменно брал с собой… Да-да, ту самую винтовку Бейкера под расширительный патрон, с которой он дрался при Ватерлоо. То есть одну из, потому как при Ватерлоо у него их было