Фантастика 2026-92 - Роман Валерьевич Злотников

вам предложить возможное решение. Дело в том, что Егор Герасимович изобрёл искусственный камень по типу римского caemtntum, но, в отличие от него, изобретённый им состав не теряет своих свойств от воды.

– Вот как? – Данька аж забыл про голод и усталость. Это что же – этот грузин изобрёл портландцемент? Раньше англичан?! Или тот уже появился, просто бывший майор за время своего «сидения» на Урале отстал от новостей… Цемент и, соответственно, бетон – были его самой большой мечтой с того момента, как он деятельно начал заниматься железнодорожным строительством. Ну или, вернее, возможно не самой, но точно где-то сразу после динамита… Но до момента его отъезда на Урал ни о каком портландцементе никто не слыхивал.

– Отлично! Это ваша собственная разработка?

– Кхм… я, конечно, основывался на работах других, – несколько стеснительно начал Челиев, – но и сам провёл множество экспериментов. А сейчас пишу полное наставление, как приготовить дешёвый и лучший мертель или цемент, весьма прочный для подводных строений, как-то: каналов, мостов, бассейнов, плотин, подвалов, погребов и штукатурки каменных и деревянных строений. У меня с ним военно-рабочие бригады уже несколько лет работают.

– Хм-м-м… – Данька обернулся к князю. – Сергей Иванович, а можно мы с Егором Герасимовичем на ужине сядем вместе. Уж больно у меня свербит его поподробнее расспросить…

Короче, Москву Данька покидал просто в великолепном настроении. Перед ним открывались такие перспективы, что у него просто зудело поскорее добраться до Сусар. Но по приезде в Питер началось…

– Нет! – зло рыкнул в ответ корнету бывший майор. – Не позволю! Подите прочь, сударь, и сначала достигните хоть чего-то, за что вас можно будет уважать помимо факта рождения в семье, чей предок когда-то совершил подвиг или иное благое деяние, за что и дал своим потомкам право именоваться дворянами. То есть для начала докажите, что вы достойны своего предка и сами чего-то стоите. Вот тогда и поговорим… – И он развернулся спиной к побагровевшему корнету. Достали!

С самого возвращения в Петербург местные бретёры словно с цепи сорвались. За две прошедшие недели он получил четыре вызова на дуэль. Причём совсем не из-за того, что действительно что-то сделал, а-а-а… да хрен его знает из-за чего. Данька грешил на великого князя Константина. Всё-таки он грохнул его протеже – Несвижского. Вот тот и мог как-то, в близком кругу, высказать желание наказать зарвавшегося бывшего крепостного. Ну или просто намекнуть. Потому что среди тех, кто увивается рядом с такими людьми, всегда хватает всяких прихлебателей, которым достаточно лишь намёка, чтобы броситься истово воплощать желание намекнувшего. И то, что Константин почти безвылазно торчит в Польше, ничего не меняло. Во-первых, он бывает наездами в Питере, и, во-вторых, здесь, в Петербурге, хренова туча поляков – как офицеров, так и гражданских. Тот же Чарторыйский не только министром иностранных дел успел побывать, но и вроде как императрицу огулял… но об этом – тсс, говорить низзя! Так что поляков в столице, как говорится, хоть жопой жуй. И все они, естественно, имеют связи со своими родственниками, оставшимися на родине. Так что узнать, что столь благоволящий полякам Константин желает, чтобы кто-нибудь приструнил вызвавшего его раздражение «бывшего холопа», никакого труда не составит. А если уж он ещё и что-то за это пообещал… Подтверждением сей идее служило то, что трое из четверых, вызвавших его, были «природными шляхтичами», то есть поляками и литовцами.

Три дуэли уже состоялись. Двоих, из числа тех самых «природных шляхтичей», он со спокойной душой упокоил. По его ещё в прошлой жизни сложившемуся мнению польское и литовское дворянство всегда было и будет врагом России, в какой бы она ипостаси ни выступала – царской, имперской или СССР с Российской Федерацией. Так что туда им и дорога. А вот русского – поручика Гончарова, кавалергарда – пожалел. Ранил. В мякоть ноги… Ну а какие проблемы-то? Ведь вызывали его, так что именно он выбирал оружие. Ну он и выбирал, как и в Перми, – «на своих пистолетах». А своими-то пистолетами он владел если не на уровне киношных ганфайтеров, то где-то близко. Впрочем, двое из дуэлянтов – кавалергард и один из «природных шляхтичей» – в качестве оружия так же избрали пистолеты его конструкции.

После третьей дуэли о нём заговорили. Как раз из-за его манеры начинать дуэль с пистолетом в кобуре и сразу после сигнала выхватывать его и стрелять от бедра. Причём убийственно метко. Ну почти… Потому что ранение кавалергарда посчитали промахом.

А затем его вызвал к себе Николай и публично наорал, категорически запретив участвовать в каких бы то ни было дуэлях. Причём из этого ора попутно выяснилось, что дуэли в России были запрещены ещё во времена Петра I, аж в тысяча семьсот четвёртом году. А в указе тысяча семьсот пятнадцатого года за участие в дуэли полагалась смертная казнь! И только «Манифест о дуэлях», выпущенный уже Екатериной II, слегка смягчил ситуацию, ограничив наказание за участие в дуэли всего лишь ссылкой в Сибирь… Для бывшего майора это оказалось абсолютной новостью – до получения дворянства он этим вопросом не особенно интересовался, да и потом у него тоже было, чем забивать голову помимо дуэлей. К тому же после получения дворянства и до самого отъезда на Урал он по большей части сидел у себя в Сусарах, почти не отсвечивая и занимаясь только заводом и железной дорогой. Так что вызывать его на дуэль было негде, некогда и некому… Но, с другой стороны, он точно помнил, что дуэли в эти времена в России имели место быть. Например, нынешний адъютант Мишки… то есть великого князя Михаила – Сашка Пушкин в той истории точно на дуэли погиб. Как и его собрат по перу – Лермонтов. Причём заметно позже нынешнего времени. И как это понимать? Неужто позже наказывать за дуэли перестали? Да не может такого быть!

Николай, подостыв, разъяснил. Мол, императорский запрет-то есть, да только дворяне чихать на него хотели с высокой колокольни. Ну не то чтобы совсем – так-то стараются осторожничать, дуэлируют не прям посреди Петербурга, а куда на окраины отъезжают, берегутся от полиции, потому как если той о дуэли становится известно – так она даже участников заарестовать может… но по большому счёту всё бесполезно. Дрались, дерутся и будут драться… А вот ему самому он, великий князь Николай, лично запрещает в дуэлях участвовать. Категорически!

– На тебя, Даниил, столько всего важного и, прямо скажем, ключевого нынче завязано, что если ты по своей дурости в