Воин тумана - Джин Родман Вулф

Они говорят на другом языке и прячут своих женщин подальше от чужих глаз, да и обращаются с ними куда строже, чем, например, жители Афин. Вчера одного из персов я видела на стене. Тогда-то я и догадалась, как помочь Дракайне пробраться в Сест.

Я спросил, не Дракайной ли зовут ту женщину в пурпурном плаще. Ио кивнула:

– Да. Она хотела пробраться в город, чтобы вступить в переговоры с персами от имени регента, да не знала, как это сделать. Вчера, когда вы с нею и Пасикратом бродили у крепостной стены и рассматривали башню на колесах, я заметила на стене перса, который явно следил за Дракайной. Шапка его была вся изукрашена самоцветами, пальцы в перстнях, и драгоценные камни так сверкали, что я поняла: он важная персона. А по тому, как хищно он высматривал Дракайну, сразу стало ясно, что, как только она подойдет чуть ближе к стене, он прикажет своим воинам схватить ее. А потом, когда ты подрался с Пасикратом и убежал, я решила пойти в город вместе с Дракайной и попробовать помочь тебе. Спартанцы ведь скорее всего просто убьют тебя, если поймают.

– Кто такой этот Пасикрат? – спросил я; неприятно было слышать, что я от кого-то убежал.

– Он здесь главный среди спартанцев, – сказала Ио. – Или был главным. Я расскажу тебе, если хочешь, но потом ты все-таки лучше прочти о нем в своей книге. Времени-то у нас будет больше чем достаточно.

Не успела Ио договорить, как дверь широко распахнулась. Я ожидал увидеть воинов вроде тех, что привели нас сюда, и, возможно, во главе с персидским офицером, однако вошли варвары в длинных штанах и с замотанными тряпками головами. Я обнаружил, что откуда-то знаю, как они должны выглядеть и как будут вооружены. Но все же, поскольку я не уверен, что снова вспомню это, лучше кое-что запишу в дневник.

Персы не закрывают только лицо и руки, все остальное спрятано под одеждой; порой они закрывают и лицо – натягивают на него платок, повязанный на шею, чтобы предохранить нос и рот от пыли. Обуты они не в сандалии, а в высокие башмаки (которые, по-моему, на редкость неудобны), так что невозможно увидеть даже кончики пальцев. Эллины тоже любят яркие цвета, однако одежда у них в основном одноцветная, отделанная разве что каймой по краю. А в одежде персов полдюжины различных цветов и оттенков. И доспехи у них слишком легкие, даже стражники, пришедшие за нами, едва прикрыты латами.

Их копья в длину не превосходят человеческого роста. На другом конце копья у них вместо второго наконечника, которым можно воспользоваться, если копье сломается, нечто вроде железного шара. Что, по-моему, достаточно разумно, ибо такое короткое копье стало бы совершенно непригодным, а железный шар позволяет превратить его в некое подобие булавы. Из-за этого шара центр тяжести у персидского копья иной, и персы держат его иначе, чем эллины.

У персов всегда при себе луки и колчаны со стрелами. По-моему, они больше всех других народов любят стрельбу из лука. Их луки сделаны из дерева и рога, скреплены с помощью сухожилий и выгибаются как бы в обратную сторону, когда тетива не натянута. Стрелы длиной примерно с руку, с железными наконечниками, и оперение у одних голубое, а у других серое.

Стрелы персы носят в колчане вместе с луком.

Персидские мечи короткие и прямые; клинок обоюдоострый, резко суживающийся на конце. У воинов, пришедших за нами, на бронзовых эфесах мечей изображены львиные головы. А у Артаикта, к которому они отвели нас потом, львиная голова на рукояти меча сделана из золота. Это очень красиво, хотя, по-моему, мечи персов больше похожи на длинные ножи – их хорошо метать, а для настоящей битвы они не пригодны.

Некоторые из персов даже и мечами не вооружены, а имеют при себе боевые топоры с длинной ручкой. Между прочим, я бы тоже предпочел такой топор, если бы мне предстояло выбирать между ним и персидским мечом. Те, кто вооружен такими топориками, носят на поясе ножи.

У Артаикта седая борода и жесткий взгляд темных глаз, кажется, еще более темных, чем у остальных его соплеменников. Его тюрбан расшит самоцветами, а на руках – множество перстней, так что я решил, что именно Артаикта видела Ио тогда на стене. Женщина, которую Ио называет Дракайной, теперь сидит справа от Артаикта, но не скрестив ноги, как он сам, а как бы полулежа, в изящной соблазнительной позе, демонстрируя всем свою привлекательность и красоту. Когда мы вошли, она прикрыла нижнюю часть лица краешком разноцветного шарфа.

Артаикт обратился к ней на неведомом мне языке, и она, кивнув, ответила ему по-эллински:

– Как сказал мой господин, так и будет.

Тогда Артаикт снова обратился к ней – теперь тоже на языке эллинов:

– Ваш язык более гибок, особенно в подобных переговорах. Они ведь не понимают нашего языка?

– Нет, господин мой.

– В таком случае объясни им, зачем их привели ко мне.

Дракайна повернулась к нам; казалось, будто она смотрит на нас из окошка, которое далеко-далеко от земли, и все же я видел, что она глаз с меня не сводит.

– Я рассказала моему господину, как ты обошелся с Пасикратом. Я также поведала ему, что ты без труда мог бы положить в поединке троих. У моего господина в охране есть и уроженцы Сеста, а не только персидские воины, так вот, трое эллинов вызвались драться с тобой. Но не на копьях, а врукопашную, как спортсмены во время панкратиона[164]. Ты знаешь этот вид борьбы? Никакого оружия, кроме собственных рук.

Я хотел было спросить, что же такого я сделал с Пасикратом (ведь, по словам Ио, я от него убежал!), но тут Артаикт хлопнул в ладоши, и в покои вошли трое воинов. Все они были примерно моего роста, с отлично развитой мускулатурой – короче, мужчины в самом расцвете сил.

– Это нечестно! – запротестовала Ио.

Дракайна кивнула, соглашаясь с нею.

– Ты права, но жители Персии не любят напрасного хвастовства, а я, к сожалению, совсем об этом позабыла. Когда они слышат похвальбу, то для них дело чести – заставить хвастуна вести себя достойно, даже если хвалился не он сам, а кто-то другой ставил его в пример прочим. Кроме того, мой господин, видимо, считает Латро бывшим моим любовником, хотя мы обе с тобой знаем, что это вовсе не так.

– Если б твоя воля, было бы так! – горько сказала Ио.

Я пока рассматривал тех троих.