Подготовка. Том 2 - Алекс Бредвик

еще обида из-за дочери, как теперь понимаю, — усмехнулась она. — А после твоих слов и переданных доказательств она решила выступить против третьего отдела. Чую, что слила много интересной информации… — прикусила она на миг губу. — Вот бы ознакомиться с их закрытыми трудами… она же там ко многому имела доступ.

Я только посмеялся. Мама как всегда. Ученый в ней никогда не умрет. Ей просто нравится это дело, и всё тут. Хорошо, когда работа приносит столько удовольствия на самом деле. В этом наша система хороша, она помогает более точно определить то, что тебе будет нравиться. Да что врать-то… и мне Реатум нравится, как и рисковать там. Да, страшно, да, часто больно. Но зато сколько нового я там узнал! Сколько новых навыков приобрел!

— Хорошо… я всё понимаю, почему о папе столько закрытой информации, — снова я свел брови вместе. — Но почему решили скрыть информацию о том, что он научился разгонять синхронизацию?

— А вот это действительно интересный вопрос. И опять он о политике, — усмехнулась мама. — Я уже обсуждала эту тему с Даниэллой, а ранее эта тема поднималась на одном из Советов, по ее словам. Представь ситуацию. Людям предопределяют судьбу, решают, как им жить и что делать. Но вот незадача: кто-то узнал, у кого семьдесят процентов синхронизации, например, что он может ее увеличить. И что он будет делать?

— Ничего? — нахмурился я. — Ведь это опасно для здоровья, как… как… Мгла!

— Нет, Ник, тут не полагайся на логику. Девять человек, может, и подумают, что лучше будет на своем месте, а один попытается это сделать. И что произойдет? Может, не сразу, но кто-то потеряет часть синхронизации, кто-то может умереть. Город — механизм. Жесткий и прагматичный. У него не просто так идет распределение со школы. Он знает, какие профессии со временем надо перекрывать, это всё просчитывается первым научным в том числе. Да, какой-то запас прочности по всем профессиям есть… но это явно не запланировано, никто не думает, что каждый десятый внезапно умрет. А шанс велик, Ник, очень велик. Соблазн стать элитой… сёрфером, который довольно часто получает восьмой уровень…

— Я понял, — кивнул я. — Хотят держать город под контролем.

— Хотят сначала понять, как закрыть ту дыру, которой пользовался Макс. Я же не зря говорила, что он умен. Он сам это сделал. И мне не говорил до тех пор, пока не воспользовался своим эксплойтом, — прикрыла она на миг глаза, а по лицу стало понятно, что она явно борется с эмоциями. — В общем, хотят сначала закрыть дыру в нашей системе, чтобы потом уже можно было рассказать о том, как умер Макс. Я так думаю.

Грустно было как-то на самом деле. Опять недомолвки и вранье… но тут оно действительно во благо, если так подумать. Да, не дело, но если действительно каждый десятый попытается разогнать себе синхронизацию, то воцарится Хаос. Могут даже появиться «правозащитники», которые начнут трясти всю систему из-за несправедливости. Кто-то даже будет говорить, мне кажется, что все эти проценты просто нарисованы, а не определены самим Реатумом. Всё может быть. Совет побоялся хаоса, который, получается, эта информация может породить.

— Слушай… — посмотрел я в сторону своей комнаты. — А что делать с ПМРом в итоге?

— В каком смысле? — с интересом посмотрела на меня мама.

— Ну вот смотри, ты же сама сказала, что он разрабатывался для отца. И боишься, что кто-то об этом узнает. И что у меня версия отличается от твоей. И… я не хочу, чтобы у меня его забирали! А еще Яков Шаров, офицер из СГБ, намекнул, что он знает про флешку и что на ней что-то еще есть! — выпалил я довольно быстро, чуть ли не скороговоркой.

— Насчет флешки у меня идей нет, если только прятать надежнее, — пожала плечами мама. — Со слов Юкио, как я выяснила, пока ты в коме был, ее уже несколько раз пытались искать еще до всего произошедшего. Точнее, она сама не понимала, как и те, кто ищет, что именно они ищут. А сейчас у них есть прямая информация об этом. Думаю, что сейчас сил пока не хватает из-за всей мобилизации, внезапного повышения преступности… но я, честно, не знаю. Если только пару обманок сделать. Или вшить ее туда, где ее не будет видно. Старое место не подойдет, но вот создать новое… не знаю, в общем. А вот ПМР…

И снова замолчала, погрузилась в свои мысли, с тревогой поглядывая на меня. Я же тоже задумался, пока она молчала. По факту… преступность, да, даже по новостям стали показывать, что за прошлый месяц случаев правонарушений вроде на двадцать шесть процентов больше, чем за тот же месяц годом ранее. Опять же, не думаю, что просто так. Например, откуда у того же охранника деньги на взрывчатку, да? Да. Так что… странно всё это.

— А вот по ПМРу есть идеи. И современные технологии позволяют это сделать. Только надо правильно всё смоделировать, — вышла из «режима» задумчивости мама.

— В каком смысле?

Какой-то нездоровый блеск был в ее глазах.

— Внешние блоки легко найдут и заберут, это факт, — улыбалась она. — А что сделать, если эти блоки окажутся в тебе?

И у меня пробежали мурашки по коже. А потом меня аж передернуло. А следом еще раз. Я понял идею мамы, но мне было от нее прям максимально не по себе.

— Ты хочешь его в меня вживить⁈

— Именно, Ник, — кивнула она. — И свой — в себя, после модернизации. И это… самый лучший выход. Тебе не придется зависеть в крайнем случае от капсул вообще. Ты всегда сможешь войти в Реатум по своему желанию. И мало кто сможет это пресечь, если будет на то его воля! Если тебя через тот же Реатум Гернер или Усановы решат подставить, например. А они могут. Поверь. В Старшей школе из-за своего рода деятельности у них есть лояльные товарищи.

— А очки как?

— Тут придется изменять твой и мой нейроинтерфейсы, — улыбнулась она. — Очки только показывают, блок, отвечающий за визуализацию, находится там же, где и всё остальное. Надо просто всё правильно подключить. Я же говорила, у меня есть несколько идей. Но нужно успеть их реализовать быстрее, чем доберутся до ПМРа в принципе.