Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

Гадают, не встретит ли их на выходе из кабинета конвой?

Вроде так, только едва ли вершителем их судеб мог стать капитан научного дивизиона ОНКОР. Что-то тут было не так.

Именно об этом я первым делом и спросил, точнее — поинтересовался нынешним статусом куратора. Тот досадливо поморщился и откинулся на спинку кресла.

— Да какой у меня статус? — вздохнул он. — Одни обязанности.

— Какого рода?

— Сейчас Грина приглашу, сразу вас обоих в курс дела введу. — Городец покрутил шеей и вновь вздохнул. — Настраивайся, что ещё на какое-то время в столице задержишься. Работы тут непочатый край.

— Расстрельные команды с нагрузкой не справляются?

— Очень смешно, — пробурчал Георгий Иванович.

— Да нет, не очень, — передёрнул я плечами.

— Ершистым ты стал, Пётр! Это не от ощущения собственной недооцененности, часом? — Городец присмотрелся ко мне и махнул рукой. — Брось! Пожалуют тебя орденом, не сомневайся даже! Богомол обещал Баюну словечко замолвить, да и Вран уже в курсе, кто именно его из камеры вытащил. Не знаю, что у тебя с его доченькой было, но Альберт счёл нужным заранее соломку подстелить. Так что цени!

Я был Альберту Павловичу за проявленную заботу безмерно благодарен, но предпочёл бы остаться в стороне от этого дела и не принимать участия в судьбе Ники Кондратьевны вовсе. А то она собственной охотой за лохматого студентика без роду и племени замуж выскочила, а крайним меня сделать собираются.

— Орден — это хорошо, — пробурчал я и передёрнул плечами. — А остальные как?

— Все участники операции получат государственные награды в зависимости от личного вклада. Твоя группа идёт по первому разряду наравне с начальствующим составом. — Он дошёл до сейфа и протянул мне сразу несколько красных книжечек. — Держи, на время командировки тебя и твоих людей прикрепили к столичному управлению госбезопасности.

Я открыл одно удостоверение, второе, третье, отыскал собственное и уточнил:

— Если в таких формальностях нужда возникла, значит, мы тут надолго застряли?

Георгий Иванович пожал плечами.

— Сложно сказать. Как пойдёт.

— А что со второй экспедицией? Кто с соискателями всё это время работать будет?

— Ими Сутолока займётся, не хуже тебя специалист, — пояснил Городец, пыхнул сизым дымом и вдавил окурок в кучку остальных.

Я помахал ладонью перед лицом и возмутился:

— Георгий Иванович! У вас цельный поручик госбезопасности в приёмной сидит, нешто пепельницу вынести не может?

— Ты тоже поручик госбезопасности, возьми и вынеси! — ухмыльнулся в прокуренные усы Городец. — Хорошо зарекомендуешь себя, оформлю порученцем на повышенное довольствие. А сейчас Грина пригласи.

— Порученцем? Большое дело! — хмыкнул я. — Сколько уже лет у вас на побегушках!

Взял пепельницу и вышел с ней в приёмную. На столе у секретаря обнаружилась точно такая же, только пустая, я с невозмутимым видом произвёл обмен и объявил:

— Проходите, Степан Александрович!

Грин поднялся и зашёл в кабинет, едва ли не печатая шаг. Встал напротив стола и объявил:

— Я требую оградить своих подчинённых от бесконечных допросов касательно местонахождения Василия Коросты! Никому из нас ничего об этом не известно! И меня, как непосредственного руководителя Коросты, до сих пор не поставили в известность о сути предъявленных ему обвинений!

Георгий Иванович с укором посмотрел на меня, покачал головой и махнул рукой.

— Присаживайтесь, Степан Александрович! Присаживайтесь! Я понимаю вашу озабоченность, но ничем не могу помочь. Не занимаюсь этим делом и пригласил вас совсем по другому поводу.

Грин немного поколебался, но всё же опустился на стул и сухо произнёс:

— Слушаю.

Городец подозвал меня и вручил заполненный машинописным текстом листок, синевший внизу росчерком подписи и окружностью печати.

— Передай! — распорядился он, после протянул ещё один лист. — Ознакомься и распишись!

В приказе шла речь о формировании при управлении госбезопасности РКВД специальной оперативно-розыскной бригады. Моя группа прикреплялась к ней для силовой поддержки следственных мероприятий, руководителем назначался замначальника секции-пятнадцать Грин. На другой стороне листа шёл перечень зачисленных в новую структуру сотрудников.

— Руководство республики обеспокоено вовлечённостью в противоправную деятельность операторов сверхэнергии и наличием в уголовной среде целого ряда неприкосновенных персоналий как со сверхспособностями, так и без оных. Поднимайте старые дела, готовьте список тех, кого оградили от преследования по команде сверху. С завтрашнего дня начнёте прорабатывать эту публику.

Степан Александрович откашлялся и сказал:

— Два вопроса!

— Слушаю вас.

— В список могут попасть наши собственные осведомители.

Городец отмахнулся.

— Не проблема! Делайте соответствующие пометки по своему контингенту.

Грина такой ответ вроде бы удовлетворил, и он перешёл к следующему моменту.

— В работе есть и текущие дела. Снимать с них сотрудников контрпродуктивно.

Георгий Иванович кивнул.

— Перераспределением дел займётся подполковник Красовец, обсудите это с ним. При наличии объективной необходимости я поставлю перед руководством вопрос о выделении секции-пятнадцать дополнительных ресурсов. Ещё вопросы?

— Нет, больше никаких.

Грин попрощался с Городцом, кивнул на прощение мне и покинул кабинет. Тогда Георгий Иванович недобро усмехнулся.

— Знаешь, Пётр Сергеевич, а ведь у него было три вопроса. И третий, не заданный: где сейчас Василий Короста!

— Ну что вы опять начинаете, Георгий Иванович? — возмутился я. — Говорю же: не знаю! Но я на его месте давно бы уже был на полпути к Латландской границе!

Городец досадливо поморщился.

— Да на каком ещё полпути? Давно мог границу перейти, возникни такое желание! У него ведь ещё и жена политическое убежище там запросила!

— Это отсылка к…

— Читал я «Вождя краснокожих», не надо мне тут! — разозлился Георгий Иванович и хлопнул ладонью по столу. — А ты, к примеру, в курсе, что все внутренние телефонные переговоры в этом здании пишутся на проволоку?

Меня будто ледяной водой окатили, но я лишь фыркнул.

— Брехня!

Городец рассмеялся.

— И сколько ты готов на это поставить?

— Ва-банк пойду!

— Ну-ну! — хмыкнул Георгий Иванович, поднялся из кресла и отпер сейф. — А всё же презанимательный тип твой приятель Короста! — заявил он, достав папку с завязками. — Ни одного взыскания по службе, характеристика положительней некуда, член соцпартии, а копнёшь поглубже…

Городец сделал театральную паузу, и я махнул рукой.

— Жгите!

— В наш расстрельный список его включили по инициативе аналитического дивизиона. Концов я пока не нашёл, но основанием стала его связь с Зимником. Втёрся в доверие, получил перевод в столицу, ещё и жену под покровителя подложил, обеспечил тем самым ей карьеру, кое-какие материальные блага и заграничную командировку. К слову, Марию Коросту списали в расход по этой же самой причине. За компрометирующую связь с Зимником.

Я не удержался от брезгливой гримасы.

— Ерунда какая-то!

Городец хехекнул.

— А вот ещё интересное! Тут мы имеем результаты служебной проверки товарища Коросты по факту разглашения им служебной информации о задержании некого Линя