"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

Мои страхи оказались беспочвенными. Кенира не таила обид и сохраняла ко мне самое что на ни есть тёплое отношение, схожее с чувствами внучки к строгому, но доброму дедушке — я чувствовал это, беззастенчиво воспользовавшись силой богини и «подслушивая» её эмоции. К счастью или к сожалению, но вскоре Кенира наоборот, перестала обращать внимания на унижение, вошла в азарт и стала воспринимать всё как игру, всё успешней и успешней уворачиваясь от яиц. И пусть улучшение реакции и чутьё опасности тоже являлись очень ценными навыками, но это было не то, к чему я стремился.

— Кенира! — окликнул я девочку, когда она, сделав изящный пируэт и перекатившись по туманной «земле», уклонилась от залпа сразу пяти яиц. — Во сне у нас очень много времени, но я не смогу растягивать его бесконечно. Тебе надо останавливать снаряды, а не уходить от них!

Туманно-облачный пейзаж изменился, превратившись в огромный зал с горящими факелами, огромной статуей Будды и кучей мудрых изречений, написанных на стенах золотыми иероглифами. Увы, эти надписи являлись лишь декорацией — я не знал китайского, а значит, написать что-то мудрое по-настоящему не мог. Можно, конечно, было использовать родной немецкий, но цитаты из Конфуция или Сунь Цзы, написанные готической фрактурой, напрочь ломали бы шаблон и навевали бы ненужные ассоциации. Именно поэтому я не стал использовать и символ свастики, столь почитаемый у буддистов.

— Что это значит? — удивилась Кенира, легко увернувшись от серии из трёх яиц.

— Твой новый этап тренировок, ученица! — важно сказал я и вытянул руку.

Из пола в центре зала выросло несколько деревянных столбов — не слишком толстых брёвен, покрашенных в яркий красный цвет и изукрашенных всё теми же бутафорскими иероглифами. Следуя велению моего разума, Кенира исчезла, материализовавшись на верхушке самого высокого из них. От неожиданности она покачнулась, но сумела удержать равновесие.

— Теперь твоя задача усложниться, — пояснил я. — Останавливай эти Проклятые Яйца Демонической Погибели, не ступая на пол!

— Слушаю всем сердцем, о великий кушуру! — сразу же приняла мою игру девчушка, легко перескочив на соседнее бревно и избежав попадания сразу двоих яиц. Но брёвна ограничивали возможность манёвра, так что следующие снаряды нашли цель.

Вскорости мои ухищрения дали видимый результат. Но, увы, не тот, на который я надеялся. Кенира, уворачиваясь, вращаясь, как волчок, и перепрыгивая с бревна на бревно, научилась уклоняться от всё увеличивающегося и увеличивающегося количества снарядов. Те, от которых не могла, она с ловкостью, заставившей бы лица шаолиньских монахов пылать от зависти ярче их шафрановых одеяний, она сбивала руками.

Я мог бесконечно увеличивать количество яиц, сыпать их бесконечным потоком — ведь мы находились во сне и мне подчинялась сама реальность. Но делать этого не стал — моей целью было не унижение Кениры, не торжество над беспомощным ребёнком. Требовалось, чтобы она смогла не только остановить одно-единственное яйцо, но и ухватиться за это ощущение.

— Ученица! — строго прикрикнул я. — Не уклоняйся! Используй не тело, а разум! Желай, всем сердцем желай, чтобы снаряды тебя не коснулись!

— Я не могу! — ответила она, уклонившись от очередной пары яиц. — У меня получается как-то само!

Я зловеще расхохотался и пригладил длинные седые брови в полном соответствии с образом киношного злодея.

— Не беспокойся, я тебе помогу с этим маленьким затруднением!

Следуя взмаху моей руки, все брёвна кроме того, на котором она стояла, опустились и исчезли в полу. Воздух вокруг Кениры загустился, сковывая движения и мешая уходить от траектории снарядов.

— Эй! — закричала Кенира. — Это нечестно!

— Чести не существует, — ответил я, назидательно поднимая палец. — Есть лишь цель! Готовься, ученица! Эта ночь будет очень длинной!

***

Человек — существо, очень быстро привыкающее ко всему хорошему. Вновь став собой и познав радость утреннего пробуждения, присущего паладину богини, подсознательно я ожидал, что каждое моё утро станет наполнено бодростью и здоровьем. Увы, могущество Ирулин велико, но не безгранично. К тому же госпожа исцеляет не тело, а дух. И именно тело доставляло мне наибольшие проблемы.

Болело абсолютно всё. Каждая косточка, каждое сухожилие, каждое мышечное волокно отдавались болью при малейшем движении. Мозг, перенапряжённый слишком интенсивным использованием, гудел, словно я пил, не просыхая, как минимум неделю. Предыдущая ночь, растянувшаяся на добрую неделю субъективного времени, не принесла отдыха, и глазные веки словно налились расплавленным свинцом.

Тем не менее, я считал, что отделался дёшево — вчерашняя схватка закончилась без травм и увечий, а умственное перенапряжение от боя и артефакторики не повлекло за собой инсультов. Я сильно надеялся, что Право моей госпожи благотворно влияет не только на психологический аспект разума, но и как-то устраняет органические поражения мозга. Иначе с продолжительным использованием вычислительных режимов я просто-напросто долго не протяну и превращусь в овощ. Причём, овощ очень жирный и очень старый. Эх, если бы у меня была магия, я бы запросто… Нет, это глупые мечтания, отвлекающие от реальности.

Скверное самочувствие всколыхнуло старые мрачные мысли. Я вновь думал о Кенире и о том, как подло и низко я с ней поступаю. И дело даже не в тех издевательствах, которым я её подвергал во сне — в конце концов её детской ипостаси наши ночные упражнения очень понравились. Даже когда я сгустил воздух до тягучести смолы, она не переменила отношения, лишь попросила повторить прыжки по столбам «когда-нибудь снова». И её просьбу я несколько раз с радостью удовлетворял.

Прорыв наступил как-то буднично и незаметно. Сначала мне показалось, что яйцо всё-таки попало. Ведь оно разбилось, как и предыдущие, только почему-то не расплескавшись на курточке жёлтым мокрым пятном. Вот только несколько последующих тоже оставили одежду чистой. Я пожелал, чтобы новые снаряды оставляли за собой в воздухе инверсионный след, как двигатели самолёта. И действительно, теперь увидел, что каждый из них не долетает до Кениры добрые пять сантиметров. Достижение заветной цели вызвало у Кениры новый многословный приступ энтузиазма, сопровождавшийся оглушительным визгом, восславлениями Ирулин и сокрушительными объятиями с виду слабых детских ручек на моей старческой шее. Затем я изменил возраст Кениры, сделав её чуть старше. Она вновь потеряла контроль, и мы принялись за эти издевательства по новой.

За прошедшую во сне неделю я очень прикипел к этой милой бойкой девчонке, не раз и не два ловил себя на мысли, что по-настоящему вжился в роль гордого дедушки,