"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

до предмета, завернутого в драгоценный подарок Одиона. Это оказалась небольшая книжица, толщиной в два пальца. Уже по цвету обреза мне стало ясно — она изготовлена из белоснежной бумаги, что по меркам этого мира является немалой ценностью. Вероятно, поэтому нор Адамастро и прятал брошюру в ткань, чтобы она не желтела.

— Это мой дневник, Ризант. Тот, который я вёл, обучаясь владеть магией. Надеюсь, в нем ты отыщешь то, что хотел.

— Отец… мой экселенс, спасибо тебе! Твои дары поистине бесценны!

Впервые на моей памяти аристократ улыбнулся Ризанту столь печально и столь же сердечно. Кажется, где-то в глубинах своей суровой души, огрубевшей после войны и пережитого предательства возлюбленной, он по-настоящему любил первенца. Мне даже стало стыдно, что я всего лишь прикидываюсь его сыном.

— Просто возвращайся домой, Риз. Знай, что тебя здесь всегда будут ждать.

— Твои слова много для меня значат, отец. Еще раз позволь поблагодарить тебя за всё…

Я поклонился магистру искреннее, чем когда-либо до этого, и вышел из кабинета. Стоило только двери за моей спиной закрыться, как руки сами схватили дневник Одиона и раскрыли на первой странице. Глаза быстро забегали по ровным строчкам, разбирая чужой витиеватый почерк. А мозг с жадностью принялся впитывать каждый бит новой информации.

Так-так… сначала, как и ожидалось, идут теоретические выкладки. Энергия внешняя, внутренние резервы, тезисные размышления о природе магии и всякое прочее. Затем описания медитативных упражнений и дыхательных техник, помогающих найти общий язык со своим даром. Несколько абзацев уделено состоянию диссонати́и. Эдакому внутреннему истощению, наступающему после особо длительного применения чар или при сотворении объемных и энергоёмких заклинаний.

Потом настал черед более углубленного материала, предшествующего практике. Речь зашла уже о самой магии. То есть непосредственно о преобразовании невещественного желания озарённого в материально-физическое проявление. Для начала в огонь, пар и лёд, а затем и в более сложные энергетические процессы. Для этого существовало семь ступеней или, как их еще называл Адамастро-старший в своих конспектах, «истинных слогов». Они комбинировались в предложения различной длительности, которые и являли собой заклинание. Их не нужно было произносить вслух, а творить на ментальном уровне. Однако многие операрии себе в этом помогали, проговаривая нужные ступени голосом, либо же совершая пассы руками и пальцами.

Страничку за страничкой я листал заметки отца Ризанта, позабыв обо всем. Я заперся в своей комнате и не вышел даже к обеду. Ко мне приходила Веда, но я толком не разобрался что она хотела. Просто наглейшим образом спровадил сестру подальше, а сам вернулся к изучению дневника.

И вот я добрался до первой схемы, описывающей простейшее заклинание из двух ступеней. Звалось оно «Лучина» и по описанию выглядело вполне безобидным. Просто тусклый огонёк, не способный потягаться даже с дешевой свечкой. Долгое время я рассматривал изображенную комбинацию, и не мог понять, что же она мне напоминает. Такое ощущение, что я видел нечто подобное сотни и сотни раз еще в прошлой жизни, только с другого ракурса…

Повинуясь нежданно нахлынувшему наитию, я заглянул на следующие страницы дневника, где были запечатлены схемы более сложных чар. Так, вот эта вертикаль показывает высоту ступени. А горизонталь — нечто вроде длительности, с которой её нужно напитывать энергией. Вроде бы и элементарно, но до чего же мудрёно записано! Я бы мог изобразить то же самое, только в десять раз компактней. Да хотя бы нотами. Там тоже есть и высота, и длительно… стоп!

Неожиданная догадка прошибла меня словно удар тока. Мать моя женщина, а ведь и правда! Это же они и есть, только в каком-то невероятно усеченном виде, понимании и начертании. Семь истинных слогов есть ничто иное, как семь нот, из которых строится мелодия будущего заклинания!

От всколыхнувшегося возбуждения я заметался по комнате, уподобляясь запертому в вольере тигру. Будь у меня хвост, так наверняка бы по бокам себя хлестал. Нет, не может такого быть! Слишком невероятное совпадение, чтобы оказаться правдой! Или все же может?

В сознании вдруг эхом пронеслись слова Ваэриса, сказанные им в нашу первую встречу: «Я хочу, чтобы твой талант послужил на благо человеческому обществу». А что если речь шла о музыкальном таланте?

Нервно хрустнув пальцами и прикрыв веки, я потянулся к источнику внутреннего тепла, который жил в каждом озарённом. У операриев он был яркий и обжигающий. А у меня, как у ингениума, мягкий и обволакивающий. По всем признакам, я не способен сотворить никакие чары. Даже простейшая Лучина находится выше моих скромных сил. Но что-то внутри меня настойчиво требовало попробовать.

Итак, я должен взять первую ступень «Фазис» и объединить её с третьей ступенью «Мнима». Говоря на языке сольфеджио, нужны тоника и верхняя медианта в тональности до-мажор, только и всего. Мне надо лишь их «проигрывать» одновременно даром и разумом на протяжении одного такта. Эх, как же там у Одиона в конспекте писалось?

Неспешно воспроизводя инструкции с первых страниц лекций, я сконцентрировал ментальные усилия на кончике указательного пальца. Сначала ничего не происходило, и у меня никак не получалось достучаться до внутреннего источника магии. Потом, когда я все-таки ощутил его биение в своем теле, возникла новая проблема. Напитывать конструкт следовало строго вымеренным количеством энергии. И у меня никак не выходило уловить оптимальный темп. Подаю тонкую струйку — она сочится бесконечно, но так и не заполняет ступени плетения. Расширяю магический поток, так он сразу же смывает заготовку заклинания.

Безрезультатно проковырявшись минут сорок, я понял, что иду не тем путём. Тогда я решил помочь себе какими-нибудь понятными и знакомыми ассоциациями. Если волшба так похожа на музыку, то почему бы не представить, что я сижу за фортепиано? Прикрываю глаза. Воображаю черно-белую клавиатуру. Теперь я мягко нажимаю нужные две клавиши. Даже движение рукой делаю соответствующее. Выдерживаю длительность… оп! И отпускаю. А теперь попробую с подачей энергии.

После повторения манипуляций мне вдруг почудился укол легкого жара на коже. Распахнув глаза, я увидел, как в воздухе зарождается проекция, похожая на те, которые плясали по кольцам нор Адамастро, когда он творил заклинания. Прошла секунда, за ней другая. А потом над моим ногтем зажегся крохотный огонёчек, похожий на уголёк прикуренной сигареты.

«Черт… У меня получилось, что ли?!!» — шокировано подумал я, боясь даже дышать, дабы не спугнуть ненароком свою удачу. По-детски восторженная улыбка сама собой наползла на мои губы, и стереть её было задачей невыполнимой.

В данный момент я еще не осознавал, насколько сильно мой успех выбивался из рамок общепринятой нормы.