Фантастика 2026-46 - Галина Дмитриевна Гончарова

– Нагло, – удивленно-одобрительно произносит Динар. – Никого не ждать и прямиком на Аламо.

– Но это уж точно... неожиданно, – соглашается Чекан. – Документы у нас в порядке, если на каком проселке и остановят тамошние ажаны – мы мирные люди, спокойно едем своей дорогой и никого не трогаем.

– Ну да, а в розыск нас никто не объявлял, – соглашаюсь я, – и скорее всего, открыто и не объявит, не тот случай. Одно дело, когда неофициально, сугубо своими силами и без привлечения людей со стороны, а вводить нас в красный список – об этом сразу же узнают и в протекторате Русской Армии, а захотят ли орденцы сейчас обострять отношения на таком уровне, не уверен.

– Так что, босс, одобряешь?

– А почему нет. Должно сработать. Только чтобы не останавливаться лишний раз, взять всяких дорожных запасов с хорошим резервом, с расчетом даже не до Аламо, а где-нибудь до Нью-Рино.

– Кстати, можем махнуть и туда, – замечает Хан, – кубинцы-то теперь не просто мафия, а еще и наши лучшие друзья.

– Это обсудим уже в процессе. Поехали.

– Босс... – просительно говорит Динар, – не знаю, как ты, но я хочу жрать, и желательно горячего.

Мой желудок полностью разделяет это пожелание, обеда ведь не было, а завтрак переварен уже часов десять как. Киваю:

– Гут. Дуй тогда вон в тот ресторанчик, заказываешь полный стол на четверых и дорожным пайком сам придумай чего, а мы пока проедемся на заправку. Ну и сразу после ужина – в дорогу.

Территория Европейского Союза, Северная дорога, отроги Меридианного хребта. Воскресенье, 22/09/22, 16:10

Охотились за нами орденцы и прочая сигуранца во французском анклаве или нет – не знаю, однако идея Хана сработала на все двести процентов. Самым сложным этапом было переправиться через Рейн: в верхнем течении он хоть и неширокий, меньше сотни метров, но годный для нашей "тойоты" брод найти не удалось. Полночи потели, сооружая плот, зато дальше справились за час: переплыть с веревкой на тот берег, закрепить ее на ближайшем дереве, пикап загнать на плот – и потихоньку-полегоньку, аки на мини-пароме, благо течение не настолько сильное, чтобы веревку оборвало. Ну а через Луару в намеченном маршрутом месте отыскался брод, и вообще никаких сложностей.

Иногда наблюдали охранные патрули местных поселений, а переговоры по радио засекали и того чаще. Французского никто из нас не разбирает дальше воробьяниновского "же не манш па сис жур", так что о чем они там себе переговаривались, без понятия. Ближе к Мисьонесу на волне появляется почему-то испанский; из того, что кое-как расшифровываем мы с егерями – нас заметили и "имеют в виду", однако поскольку заметили далеко и одна машина с четырьмя вооруженными лбами для города в пару тысяч штыков ни разу не угроза – более ничего не предпринимали. Ну и мы не предпринимали, просто проехали мимо, никому не мешая.

То же касается и наблюдения с воздуха: разнообразных леталок у французов много, контроль с недосягаемой для легкой стрелковки высоты в пару-тройку кэмэ за ближними и дальними подступами поселений осуществляют достаточно плотное, нашу машину засекали не раз. Однако наземные патрули на перехват не выезжали, видимо, все по той же причине: мы мирно едем мимо и никого не трогаем, а раз так, чего за нами охотиться-то.

Так вот, малым ходом, и достигаем пыльной ленты Северной дороги. На западном горизонте каменистые склоны Меридианного – поменьше Скалистых или Сьерр, и даже поменьше Камского хребта, но именно здесь, полосой на четыре сотни верст от Прохода, ведущего в Латинский Союз, это вполне настоящие горы, через которые много где можно пробраться пешком, а вот машина и, тем более, автоколонна пройдут далеко не везде. Собственно, Северная дорога именно потому проложена там, где проложена – через самый удобный в окрестностях перевал. Следующий верст на двести южнее, где и горы уже лишь номинально зовутся так, и вообще там проходит Техасская трасса от Милана на Вако, но для нас это получится слишком большой крюк, да и в плане безопасности, пожалуй не сулит особого выигрыша. Что там перевал, что тут. Как оно было у классика, "здесь на двадцать миль не сыскать скалы, ты здесь пня бы найти не сумел, где, припав на колено, тебя бы не ждал стрелок с ружьем на прицел"[601], – вот так и есть, во всю глубину перевала, на эту сотню с лишним километров, как утверждают старожилы и конвойщики, хоть раз, а засада где-то когда-то бывала. Причем у помянутого Киплинга в руках бандитов Камала фигурировали однозарядки "мартини-генри", одноклассницы и ровесницы нашей "берданки", или вообще дульнозарядные карамультуки типа "смуглянки Бесс"[602] и ее нелицензионных индо-персидских клонов; у новоземельных же романтиков с большой дороги вооружение не хуже, а иногда и лучше, чем у конвойной охраны, включая и артиллерию... Ну а результаты таких вот засад получались разными – вопрос соотношения сил, бдительности, подготовки и везения. Сейчас, когда Проход уже пятую неделю как перекрыт, вероятность засад конкретно в этих местах существенно снизилась... но не исчезла. Уж больно местечко удобное: череда узостей, где с минимальной подготовкой можно, почитай, безнаказанно накрыть огнем даже превосходящие силы... а дальше – вопрос грамотного применения этого огня, чтобы отсечь, скажем, "нос" колонны и поживиться "хвостом".

В нашем-то случае и отсекать нечего, ага.

Другой вопрос, что бандитос на Меридианном хребте, да и вообще на всех новоземельных трассах – это не боевики в Чечне или Афгане: там война, где трофеи – дело, конечно, хорошее и приятное, однако если боезадачей было "помешать транспортной колонне добраться из пункта А в пункт Б", раздолбать эту колонну вдребезги и пополам и потом уйти, пока федералы не сели на хвост – значит выполнить поставленную задачу на все сто, а трофеи будут как-нибудь в другой раз. У бандитос же, в девяноста семи случаях из ста, расклад совсем другой: если с засады нету профита, сиречь добычи и трофеев – она по определению неудачная, поскольку потрачены ресурсы, а прибыли нуль; более того, если трофеи взяты, но недостаточно ценные, чтобы окупить хотя бы стоимость расстрелянных боеприпасов – это тоже неудача. И не то чтобы народ по ту сторону закона мнил себя экономическими гениями, но бабло считать умеют и они... Почему в девяносто семи из ста? Потому что любой