Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

все ученые любят бардовскую песню, посиделки на прокуренной кухне, походы, сплавы, турбазы… Ну, в общем, что-то такое студенческое… А я вот, скажем, и костер-то разжечь не смогу! — она хихикнула, очевидно представляя себя разжигающей костер. — Ну так ты мне про развлечения-таки расскажи.

Я поморщился:

— Штампы это, химеры общественного сознания. Все у нас, как у всех, просто так исторически сложилось, что народ думает… бардовская песня, блин, «изгиб гитары желтой» прочая фигня. Не, ну может, кто и поет у костра, но я к этой страте не отношусь. Мое любимое развлечение, — выпитые пол-литра пива, малость прибавили мне нахальства, — пообщаться с умной дамой, пусть даже и без секса.

— Это неправильный ответ! — делано строгим голосом, сказала Мира, но потом улыбнулась. — Игнорируя мои вопросы, либо отшучиваясь, ты не даешь мне представить, хотя бы примерно, твой внутренний мир. А как, пардон, называется твоя должность?

— Я работаю крупным специалистом.

— Насколько крупным?

— Метр девяносто! — ляпнул я не подумав.

— Да, это я как раз вижу, — она смерила меня взглядом, — Слушай, а ты всегда такой вредный?

— А ты всегда такая хитрая? Только вопросы и задаешь! Я про тебя и вовсе ничего не знаю.

Смешно поморщившись, Мира затушила в пепельнице сигарету и закрутила головой, — А где здесь, э-э… удобства?

— Удобства в пиццерии, как зайдешь, сразу направо.

Она поднялась из-за стола.

— Я тебя оставлю, ненадолго? Носик попудрить…

— Риторический вопрос! — засмеялся я, — с нетерпением буду ждать возвращения! И вовсе я не вредный, а наоборот, полезный!

Грациозно покачиваясь на высоких шпильках, Мира удалилась. Я с удовольствием проследил взглядом, за ее стройной фигуркой, лавирующей между столиками. Подскочила официантка, принесла сырные палочки, про которые я уже забыл. Рассеянно поблагодарил ее и заказал еще пива. Попробовал палочку, ткнув ее перед этим в маленькое пятно кетчупа на картонной тарелочке, оказалась страшно острой на вкус. Суть происходящего, пока не очень укладывалась в голове. Я не мог представить, для чего понадобился этой самоуверенной красотке, птице явно другого полета. Может, пресыщенной жизнью "вдове миллионера" на досуге захотелось поразвлечься, поиграть с провинциальным интеллигентиком? Мысль была довольно глупой, отдавала дешевым сериальным мылом. Я решил плюнуть и просто ждать, что последует дальше. Кстати, ум этой сексапильной фифочки, не очень-то соответствует внешности, в смысле, кратно превосходит, ожидаемый.

Начинало потихоньку темнеть, жара спадала, людей в кафе поубавилось, стало заметно тише. Зато появились мошки и засидевшиеся посетители, стали усиленно от них отмахиваться. Вернулась Мира. Она задумчиво улыбалась чему-то.

— Удачно сходила? — глупо спросил я.

— Ага. Даже очереди не было. Туалет-то, там общий, только кабинки разные. Мужик какой-то кинулся, упал на колено, давай стихи читать. Глупый дурачок…

— А ты чего? — озадачился я.

— Я на поэзию не ведусь. Сказала ему, что дама пришла пописить, а не стихи слушать, чтоб он отвял.

— А он?

— Отвял, — просто сказала Мира, — со мной не забалуешь, когда я не хочу. Слушай, Никитосик… Ничего, что я такая фамильярная? Давай, все же, поговорим серьезно. Вот, смотри: сидишь ты тут, передо мной, парень действительно видный, лицо открытое, приятное, не глупый вроде, не зануда… Почему? С таким счастьем, и на свободе? Не можешь найти себе даму сердца? А может, ты извращенец?

— Ага… — я усмехнулся, — сижу я тут перед тобой, как это у Алешковского, мужик-красюк, усами пошевеливаю. Ну, начнем с того, что я был женат, год с небольшим, недавно разбежались.

— Семейный кораблик разбился о рифы быта? А дети есть?

— Бог миловал! — серьезно ответил я, — а ведь мы хотели… вообще не предохранялись. И ничего. Проверялись — оба в порядке. В общем вот… несовместимость какая-то. Наверно, не любил я ее никогда…

— Бедненький — ласково протянула Мира, — у-ти, лапочка! Испортил девочку и был обязан на ней жениться…

— Вот к чему эта ирония?

— Извини, такая циничная стерва, сегодня тебе попалась в собутыльницы.

— Не наговаривай на себя!

— Я и не наговариваю, я такая и есть.

— Хм… А ты сама-то, была замужем? Такая красивая девушка должна пользоваться повышенным вниманием со стороны… э-э… обеспеченных менов.

— Да вот, что-то засиделась в девках… — сказала Мира с ухмылкой. Она отодвинулась и закинула ногу на ногу, как-то не сразу поправив слишком высоко задравшуюся юбочку. — Один мужик — это скучно. Не могу я, быть чьей-либо собственностью! Живу как хочу, с кем хочу и когда хочу.

— Экий девичий максимализм! — усмехнулся я, — молодость имеет свойство проходить… И что, детей не хочется?

— Как тебе сказать… — Мира щелкнула зажигалкой прикуривая новую сигарету, затянулась.

Как много она курит — отметил я про себя, — а лицо свежее, зубки белые, странно.

— Скажем так, на данном этапе, я не могу себе позволить их иметь.

— Карьера? — осведомился я, с некоторой долей ехидства.

— Пусть так, — кивнула Мира и поправила рассыпавшиеся волосы, — Ну так вернемся к вопросу о сетевых знакомствах? Подходящих кандидаток не встретил пока?

— Таких, чтобы с ними жить захотелось, не встретил, — я пожал плечами. — Знаешь, мне кажется, что с возрастом, человек становится, как бы это сказать… более несгибаемым, закостеневает душой. Трудно ему становится приспосабливаться под другого человека, под чужие привычки, образ жизни. Вот, я, например, привык спать один, так классно! Ложусь, когда хочу, встаю, когда хочу, ворочаюсь во сне, храплю, могу пукнуть, наконец, от души…

Мира засмеялась, прикрыв рот ладошкой и я, глядя на нее тоже заулыбался.

— Так вот, — продолжил, — и меня совершенно не греет, что рядом будет сопеть какая-то тетенька. То есть, встретиться, позаниматься любовью — это всегда пожалуйста. Потом разбежаться по своим койкам и спатеньки порознь.

— Вот, эгоизм мужской, во всей своей красе! — Мира шутливо ткнула меня кулачком в бок, — Спать он один любит… И не волнует его, что женщина мечтает засыпать, прижавшись к любимому и положив голову на его плечо.

Мы помолчали, улыбаясь, каждый своему.

— Так чем же ты все-таки занимаешься? — снова спросила она меня. — Паришь в этих своих научных эмпиреях?

— Ага, парю… — усмехнулся я, — говно жгу.

Мира удивленно хлопнула ресницами.

— Извини, что?

— Что слышала — по-научному, это называется иловые осадки — продукт первичной обработки содержимого канализации.

— Фу! — скривилась девушка.

— Ты спросила, я ответил.

— И зачем же ты их жжешь, эти осадки?

— Ну, куда-то девать их надо. Раньше на полигон вывозили и там сваливали. А они вообще-то токсичные, да и место надо много — представляешь сколько Новосибирск производит в день этого добра. А сейчас борьба за экологию… то се. Вот Институт и предложил технологию глубокого сжигания в кипящем слое. На входе реактора говно, на выходе вода, углекислый газ и тепло.