"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

— Почему вы считаете, что Овсянников ваш убийца? У вас же нет никаких доказательств, — тут же высказал свои сомнения Мегрэ.

— Согласен. Ничто не указывает в прямую на журналиста. Только вот Овсянников проявляет какую-то подозрительную активность, посетил почти всех Самоделкиных, копался в чертежах. При этом все его действия и поступки совершенно избыточны. Для статьи не нужны.

— Хорошо, но мало, — сказал Амбаров.

— Никто ему эту статью не заказывал. Газете «Кировец» совсем не нужна такая статья. Я успел уточнить у главного редактора. Они не заказывали.

— Может тогда это правда его инициатива. И он хочет написать статью для «Комсомолки»? — спросил Амбаров, располагаясь за своим рабочим столом.

— Вполне возможно. Но вот только зачем ему нужны чертежи. Они никакой нагрузки для статьи не несут. Они интересны только профессионалам, — возразил я.

— Согласен. Но все равно это ничего не доказывает. Может Овсянников при работе над статьей настолько увлекся, что решил изучить вопрос до конца и попробовать себя в роли конструктора. Чем не вариант. Не убедил, Виктор. Нет оснований для задержания Овсянникова. Он ничего противозаконного не сделал.

— Тогда что отказываться от задержания? — спросил я.

— От задержания, то есть принудительного силового процесса безусловно. Пока нет у нас никаких доказательств этого делать нельзя. Но встретиться с журналистом необходимо. Предложить добровольно сотрудничать с органами. А там действовать по обстоятельствам. Для встречи предлагаю взять группу поддержки. Рябинина возьми, Стрельцова и еще парочку милиционеров для наружки. Думаю, что этого достаточно. Все-таки вы идете на встречу не с опасным бандитом, а с простым журналистом, — распорядился Амбаров. — Когда намечается встреча?

— Сегодня в пять вечера.

— Тогда берите негласно Овсянникова и везите к нам, — приказал Амбаров. — Тут мы уже определимся, что с ним делать.

Я покинул его кабинет и отправился на поиски Стрельцова. Надо было подготовиться к неформальному задержанию.

Он как раз недавно приехал в Контору и собирался пить утренний чай. Я поставил его в курс дела. Стрельцов заявил, что все шито белыми нитками, но пообщаться с журналистом необходимо, потому что бегать от следствия нельзя. Приехал Рябинин. Он собирался устроить поквартальный обход в поисках мастерской Тапочкина, но теперь срочно требовалось корректировать планы.

— Где находится мастерская этого Игнатова? — спросил Стрельцов, доставая из своего стола карту Ленинграда и расстилая ее на столе.

Я назвал адрес, мы склонились над картой и стали его искать. Я в советской картографии разбирался плохо, да и ленинградские улицы знал поверхностно, так позориться не хотел. Уступил инициативу Стрельцову, потому что Рябинин родом из Мглова и в Ленинграде разбирался так же плохо, как и я.

— Вот тут его мастерская, — ткнул куда-то пальцем Стрельцов. — Места такие себе, глухие. Надо на место выдвигаться. Посмотреть все на земле. Подготовиться. Нельзя проколоться с этим журналистом.

Я посмотрел на часы. До встречи с журналистом было еще пять с половиной часов.

— Тогда я иду за группой прикрытия. Выезжаем через полчаса, — распорядился Стрельцов.

Он ушел. Рябинин сел за стол и налил себе чай.

— Чего это он раскомандовался то? — спросил он.

— Стрельцов здесь более опытный. Ему и карты в руки. Пусть организует задержание, — сказал я. — Проведем операцию, потом вернемся к поиску гаража Тапочкина.

— Если мы убийцу поймаем, зачем нам этот гараж? — удивился Рябинин.

— Нет у нас прямых доказательств причастности Овсянникова к убийствам наших конструкторов. Так что быть может мастерская даст нам необходимые улики. Так что мастерская нам нужна кровь из носу, — сказал я.

Стрельцов организовал группу сопровождения в количестве трех оперативников, и мы выдвинулись к месту рандеву на двух машинах. Оперативники ехали на служебном газике. Я, Стрельцов и Рябинин на моей «Волге».

Гараж Игнатова находился в Купчино на улице Салова. Места здесь глухие. Город с каждой пятилеткой рос вширь, захватывая все новые территории. Даже в моем родном Московском районе еще десять лет назад возле Варшавской улицы были пруды, куда мальчишки бегали летом купаться, а сейчас уже стояли жилые дома с многочисленными магазинами и детскими площадками. Вот и здесь не застроенные пустыри соседствовали с пятиэтажками в тесной близости с Волковским кладбищем и новым гаражным кооперативом, построенным по требованиям трудящихся. Новенькие трамваи бегали по Бухаресткой улице и это был единственный доступный транспорт, кроме личного, который ходил регулярно. Автобусы вечно опаздывали, выбиваясь из расписания.

Мы приехали задолго до встречи с Игнатовым. На территорию кооператива не заезжали, не хотелось светить служебными удостоверениями. Журналисты народ ушлый, могут и спросить сторожа на шлагбауме не видел ли он чего подозрительного. Пенсионер за рубль радостно доложит, что ничего не видел, кроме группы милиционеров, которая приехала к кому-то в гаражи. Тут и конец всей продуманной операции.

Газик оперативников мы оставили во дворе жилого дома. Все были в штатском, чтобы не светить формой. Обошли территорию по кругу, осмотрели бетонную стену, окружавшую гаражный кооператив на предмет есть ли в ней какие-то неучтенные дыры, через которые объект может ускользнуть. Наконец, закончив с осмотром, мы вернулись к машинам и стали ждать.

Игнатов приехал за полчаса до назначенной встречи с журналистом. Мы встретились с ним, и он провел нас троих на территорию гаражей. Оперативники остались снаружи. Их задача была прикрывать единственный вход и, если события начнут развиваться по негативному, непредвиденному сценарию, оказать силовую поддержку.

— Вы же только поговорить? Я надеюсь ничего серьезного не собираетесь делать? — обеспокоился Игнатов, увидев меня в сопровождении Стрельцова и Рябинина.

— Да у нас есть парочка вопросов к журналисту. А товарищ Овсянников загулял, на работе не появляется, дома не ночует. Нам с ним никак не встретиться. Так что не переживайте. Показывайте лучше свою красавицу, — поспешил я его успокоить.

Игнатов открыл двери гаража. Внутри было темно и ничего не видно.

— Постойте. Аккуратнее. Тут надо знать как идти, чтобы случайно ни на что не напороться, — сказал он, исчезнув во тьме.

Послышался какой-то шум, звон, что-то упало, Игнатов злобно выматерился, а через минуту в гараже включился свет, и мы увидели остов автомобиля, в котором визуально было намешано понемногу от разных моделей. Крылья от старой «Волги», передний капот от «Жигулей», фары от «Запорожца», крыша с люком, как у американских прогулочных автомобилей. Полная эклектика,