"Фантастика 2026-155". Компиляция. Книги 1-20 - Николай Алексеевич Некрасов

После того как мы заверили его, что пришли всего лишь в газету поговорить о публикациях, выдал нам телефон и сказал, чтобы мы позвонили и договаривались с редакцией. Пусть выйдут и встретят, иначе он все равно не пропустит. Пришлось мне звонить. Ответил мне мужской голос, выслушал мои объяснения, сказал, что сейчас спустится.

Через пять минут за нами спустился усталый хмурый мужчина с лысой головой и густыми буденовскими усами.

— Чем обязан визиту, товарищи милиционеры?

— Да вот ищем вашего сотрудника и никак найти не можем, — сказал я.

— О каком сотруднике идет речь? — уточнил усатый редактор.

— А как я могу к вам обращаться?

— Филипп Ильич Филимонов моя фамилия.

— Товарищ Филимонов, мы ищем вашего журналиста Овсянникова.

— Степку что ли? А что он сделал? — насторожился редактор.

— Да ничего такого. Надо задать ему пару вопросов. Может он видел что-то, что может нам пригодится, — туманно ответил я.

— Он давно у нас не появлялся. В прошлом месяце публиковался в последний раз. Под новые статьи взял аванс и вот не появляется, подлец. Найдете его, сообщите, что Филимонов лютует. Пусть либо деньги вернет, либо материалы сдаст. А то придется мне за него писать, отрабатывать.

— Передадим обязательно. А вы не знаете, где мы можем его еще найти? — спросил я.

— Он иногда у своего приятеля зависает у Ячменева. Он тут у нас на заводе трудится. В охране. Не знаю уж на какой они почве спелись.

— А где мы можем найти этого Яменева?

— Так он сегодня на службе. Можете заглянуть в охрану. Он там сегодня.

Встреча с Ячменевым ничего нам не дала. Он сам не видел журналиста Овсянникова уже как неделю. И таким образом мы снова оказались в тупике. Оставалась надежда на завтрашнюю встречу клуба Самоделкиных, куда Овсянников мог прийти, но мог и не прийти. Мы снова вернулись к началу дороги.

Я отправился назад в Контору, а Рябинин поехал на квартиру Тапочкина для проведения повторного осмотра и беседы с соседями.

В Конторе я согласовал с Амбаровым установления наружного наблюдения за квартирой Овсянникова, за редакцией газеты «Кировец» и за местом жительства охранника Ячменева. Быть может, Овсянников и заявится по одному из этих адресов.

Покончив с делами, я поехал домой, а дома меня ждал приятный сюрприз.

Глава 14

В ДК Культуры работников связи мы с Рябининым приехали за полчаса до назначенного времени. Секция должна была собраться в шесть часов вечера, но Липницкий был уже на месте. Он разговаривал с какими-то незнакомыми мне двумя бородатыми мужчинами. Увидев меня, Липницкий приветственно махнул рукой, поздоровался и тут же представил своих собеседников: Игнат Дятлов и Дмитрий Геншин. Вслед за нами в кабинет вошел Самосадов. На левой щеке у него виднелась свежая ссадина, но при этом он улыбался, словно выиграл сто тысяч рублей в лотерею.

— Я попросил ребят приехать пораньше. Возможно у вас есть к ним вопросы, — сказал Липницкий.

— Очень дальновидная мысль, Игорь Васильевич, — сказал я. — Подскажите журналист Степан Овсянников вам знаком?

— Конечно. Он пишет статью о нашем движении. Несколько недель назад пришел в клуб, — ответил Геншин.

— Мужик компанейский. Со всеми быстро нашел общий язык, — сказал Дятлов.

— И как он вам?

— Произвел положительное впечатление. Мы всегда готовы к сотрудничеству с прессой. Чем больше о нас пишут и рассказывают людям, тем легче нам работать. Государство подходит к нашим проблемам с интересом, — сказал Липницкий.

— Что еще вы можете о нем рассказать? Не показался ли он вам подозрительным? Может спрашивал что-то странное?

— Он интересовался чертежами. Просил показать их. Напросился к нам в мастерскую. Сначала пришел ко мне, потом к Игнату, — ответил Геншин.

— У меня он тоже был, — сказал Самосадов. — Мне вообще кажется, что он ко всем приходил. Такое чувство, что он что-то выискивал.

— А к Колмыкову он приходил? — спросил до этого молчавший Рябинин.

— Да. Вроде после меня заглядывал, — ответил Геншин.

— А что он мог искать в чертежах? — спросил я.

— Не знаю. Я вообще сомневаюсь, что он что-то понимал в этих чертежах, но разглядывал их внимательно.

— А как давно вы в последний раз видели журналиста? — спросил я.

— За пару дней до смерти Льва он мне звонил. Спрашивал про то, когда я запушу свою ласточку на ход, — ответил Самосадов. — Мол, он хотел бы сделать фотографии и написать заметку об этом. Я ему назвал дату. Это как раз в день убийства Колмыкова, но он не пришел.

— Скажите, Игнат, вы ведь работаете на Кировском заводе, мастером в цеху разработки самоходных артиллерийских орудий, если я не ошибаюсь, — я посмотрел внимательно на Дятлова.

— Именно так, — согласился он.

— Вы знали, что журналист Овсянников работает в газете вашего завода?

— Он упоминал об этом во время прихода ко мне в мастерскую.

— А на заводе вы не встречались?

— Нет. Ни разу его не видел.

— Он интересовался вашей работой? — спросил я.

— Да. Он предлагал написать обо мне статью в газету. Спрашивал, но я не о всем могу рассказывать.

— Наверное последний вопрос, в вашей работе над машиной вы использовали материалы с завода, заводские наработки или что-то еще?

Дятлов смутился, видно не знал как правильно ответить. Ясное дело, он использовал свое служебное положение для работы над самоделкой. Может быть он взял какую-то деталь, которую отразил в чертеже, и помог своим товарищам. Или использовал редкий прочный сплав металла, который используется в оборонке и носит гриф секретности, и теперь не хочет в этом признаваться. Одно дело с завода лишний обрезок трубы вынести, другое дело государственную тайну раскрыть. Тут дело и на высшую меру может потянуть.

— Ничего противозаконного я не делал. Просто использовал свои навыки работы на заводе при постройке машины, — уклончиво ответил он.

— Хорошо. Закончим на этом пока. Игорь Васильевич, мы поприсутствуем на вашем заседании? — спросил я.

Липницкий тут же с радостью нам это разрешил.

— Мы тогда посидим, послушаем, понаблюдаем, а в конце зададим вопросы, если они появятся.

— Чувствуйте себя как дома, — сказал Липницкий.

Мы прошли к задней парте у окна и сели. Вскоре в аудиторию